РГМЖурнал
РГМ.Журнал продолжает публикацию воспоминаний Сары Павлишин-Федорчук – историю нескольких поколений русскоговорящих семей, переехавших в Уругвай в начале прошлого столетия. Текст публикуется в рамках проекта «Россия и Уругвай: русский язык – связь поколений».
Напомним, после восьми лет в аргентинской провинции Мисьонес, на границе с Парагваем и Бразилией, семья Федорчуков наконец получила разрешение въехать в Уругвай. У старших сыновей Ивана и Адама имелись свои планы на будущее, а младшая дочь вместе родителями, Климентом и Евфимией, собирались осесть в Пайсанду, где уже сложилась многочисленная русская община. По прибытии одна из семей русских мигрантов предложила им кров, пока не найдется собственное жилье. Приобрести его Федорчукам помогла другая семья из числа приезжих – Кульневы, зажиточные фермеры, у которых работала Василиса…
И здесь мы на время оставляем наших героев, чтобы в третьем эпизоде обратиться к другой части семьи – предкам Сары Павлишин-Федорчук по отцовской линии, едва ли не чудом спасшимся во время хаоса военных лет.
*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации
ОТЦОВСКАЯ ЛИНИЯ
Моего деда по отцовской линии звали Василий Павлишин. Родился он 1901 году и был старшим из шести братьев и сестер. Их родители были крестьянами, они не только обрабатывали землю, но и держали корову и разводили гусей, пух и перья которых шли на матрасы, одеяла и подушки.
Детство Василия мало чем отличалось от детства любого другого ровесника из многодетной семьи того же статуса и достатка. Лучшим другом был следующий по старшинству брат Евгений, вместе они помогали родителям по хозяйству: собирали дрова для растопки, кормили животных и присматривали за младшими. Жизнь шла своим чередом – пока не наступил 1914 год, принесший Первую мировую войну и порушивший привычный уклад раз и навсегда.
В нашем мире всегда были, есть и будут хорошие и плохие люди, однако в военное время, полное хаоса и страха, появлялась особая порода мерзавцев и негодяев, пользовавшихся тем, что мужчины уходили на фронт и не могли защитить свои семьи.
Оставшиеся за старших, Василий и Евгений ночевали в сарае и сторожили корову – главную кормилицу семьи. В одну из ночей братья, как обычно оставшись на посту, увидели, как в их дом ворвались бандиты. Они жестоко убили всю семью, включая младшую сестру, которую задушили подушкой. Были ли то солдаты вражеской армии или кто-то из местных, неясно – сам дедушка считал, что у него нет врагов. Братьям ничего не оставалось делать, кроме как бежать со всех ног – подальше от того, что они считали своим родным домом.
LINEA PATERNA
Mi abuelo Basilio Pavlishin nació en el año 1901, era el mayor de seis hermanos. Sus padres eran campesinos que además de trabajar la tierra tenían algunos animales, entre ellos una vaca. Criaban gansos con las plumas de los cuales confeccionaban sus colchones, acolchados y almohadas.
Su vida en la infancia era como la de cualquier niño de esa época y lugar y con cinco hermanos menores que él. Eugenio, el hermano que le seguía en edad era muy compañero con él y ayudaban en las tareas a sus padres recogiendo leña para cocinar, dándoles de comer a los animales y cuidando a sus hermanitos. Pasaron los años y llegó el 1914 y la Primera Guerra Mundial.
En este mundo que vivimos siempre existieron, existen y existirán personas buenas y personas malas, pero en esos tiempos de guerra, aprovechando que muchos hombres eran llamados a ser soldados, había otros que usaban esas circunstancias en que las mujeres quedaban solas con sus niños a desempeñar sus maldades.
Por ser los mayores Basilio y Eugenio dormían a la noche en el granero para cuidar su única vaca. Cierta noche irrumpieron en su hogar los bandidos (así los nombraba mi abuelo) y desde el granero estos dos hermanos oyeron y vieron cómo esos ladrones violentamente mataron a toda su familia, inclusive a su hermanita pequeñita que la asfixiaron con la almohada.
¿Serían hombres del ejército enemigo? No lo sé, quizás el abuelo sentía que él no tenía enemigos y por eso los llamaba bandidos.
Basilio y Eugenio totalmente en shock comenzaron a correr lo más rápido que podían alejándose de lo que había sido su hogar.
ЧЕТЫРЕ ДОЛГИХ ГОДА
На момент бегства с места страшной трагедии Василию было 13 лет, Евгению исполнилось всего 12. Началась пора их бесцельных скитаний. В бесконечных поисках еды и убежища дети даже не могли остановиться и как следует отдохнуть: любой шорох наводил на них ужас. Война продолжала свой кровавый марш по некогда мирной земле, а два одиноких потерянных мальчика просто хотели жить. Они упорно шагали из деревни в деревню в поисках любой работы и никогда не заговаривали о беде, постигшей их семью, поскольку каждое воспоминание отзывалось мучительной болью.
Чудовищная психологическая травма не могла остаться без последствий. У Василия время от времени случались припадки, и брат пытался сдерживать его во время приступов. У Евгения развилось заикание, от которого он так никогда не избавился.
За последующие четыре года мальчики преодолели бессчетное количество километров, наугад выбирая направление, ведь идти им было, по сути, некуда. На расспросы, почему они путешествуют в одиночку, отвечали молчанием и лишь тихо плакали ночами, обещая друг другу ни в коем случае не сдаваться.
Какое представление могло быть у крестьянских ребят о расстояниях, границах и территориях? Никакого. Они просто продолжали идти, не имея ни малейшего представления о том, где именно находятся, пока бушевала война. В 1918 году Василий и Евгений наконец нашли место, показавшееся им наиболее безопасным для того, чтобы остаться – по крайней мере, на какое-то время.
CUATRO LARGOS AÑOS
Basilio y Eugenio, de 13 y 12 años respectivamente comenzaron su periplo deambulando sin un destino. Era muy poco lo que podían descansar porque cualquier persona o ruido les causaba miedo y por ahora solo buscaban algo para comer y algún refugio donde descansar.
La guerra continuaba y estos dos niños sólo querían vivir, iban de aldea en aldea buscando algo en qué trabajar para poder proveer sus alimentos y un lugar donde guarecerse. No hablaban de la tragedia que había sufrido su familia como para para no atraer más desgracia a su vida y para no angustiarse tanto.
Muchísimos kilómetros caminaron y en distintas direcciones porque no sabían a dónde ir, ¿cuál era su destino? Tampoco contaban a la gente por qué peregrinaban solos. Así continuaron durante cuatro años, caminando, llorando en silencio, abrazándose fuertemente los dos y prometiéndose salir adelante.
El impacto de la matanza a su familia le provocó problemas físicos, a Basilio le daban convulsiones cada tanto, y su hermano trataba de contenerlo durante las crisis, y Eugenio quedó tartamudo, ambas secuelas somatizadas por el gran trauma vivido.
¿Qué noción de dominios, territorios y fronteras tenían? Ninguno, si no había murallas que separaran las tierras, ellos seguían caminando sin tener idea en qué país estaban, mientras la guerra continuaba. En 1918 encontraron un lugar que les pareció un poco más seguro para establecerse, por lo menos temporariamente.
КОНЕЦ ВОЙНЫ
Будущее двух сирот, потерявших не только родителей, но и всех остальных родных, казалось таким же неопределенным, как и перспективы истощенных и разоренных стран на заключительном этапе войны.
Анна Швед была дочерью осевших в России выходцев из Северной Европы, вероятнее всего, из Швеции. Благополучная дворянская семья владела обширными землями, занимала привилегированное положение в обществе и обладала серьезными связями. Однако все это, казавшееся таким надежным и практически незыблемым, было сметено революционным ураганом 1917 года. Но лишь при таком стечении исторических обстоятельств была возможна встреча дворянки Анны и бездомного мальчишки Василия. Забегая вперед, скажу, что бабушка всю жизнь часто вспоминала об удобствах и роскоши, которые были ей доступны. Она очень болезненно переживала потерю статуса и, казалось, разговоры об этом хоть как-то смягчали её печаль. Василий же лишь однажды рассказал Анне о трагедии своей семьи, после чего никогда не поднимал эту тему.
Как бы то ни было, эта встреча не только состоялась, но и переросла в серьезные отношения. Пара заключила официальный брак – на тот момент Василию исполнилось 18, невеста была на несколько лет старше. А два года спустя Анна родила сына. Мальчика назвали Сергеем и записали в одной из церквей на западе Волыни, которая тогда принадлежала Польше. Именно так сказано в свидетельстве о крещении моего отца.
FINALES DE LA GUERRA
La vida y el porvenir de estos dos huérfanos no solo de padres sino de familia, era muy incierto, al igual que los límites geopolíticos en los últimos tiempos de la guerra.
Anna Shwed era hija de inmigrantes nórdicos en Rusia, probablemente de Suecia. Pertenecía a la nobleza y disfrutaba de una vida social y económica holgada. Su familia tenía muchas tierras y por consiguiente poseían un estilo de vida privilegiado tanto en lo material como en las relaciones con personas importantes y con cargos gubernamentales. Toda esa vida de opulencia y bienestar a la que estaba acostumbrada la familia Shwed se vio diezmada en el año 1917. Fue en esas circunstancias que se conocieron Anna y Basilio. Ella siempre traía a su memoria y comentaba todo el confort con el que había vivido, obviamente que haber perdido su status era doloroso y parecería que si lo hablaba disminuiría un poco su tristeza. En tanto Basilio solo le contó una vez la tragedia de su familia y luego guardó silencio.
En estos momentos los dos estaban en situaciones similares y comenzaron un vínculo que se plasmó en boda. Él tenía 18 años y Anna varios años más. Mientras tanto Eugenio permaneció cerca de su hermano. Cuando Basilio tenía 20 años nació Sergei, mi padre. Fue inscripto en la iglesia de Volin y que en ese tiempo era Polonia, así consta en su fe de bautismo.
ВОСЕМЬ ЛЕТ В ВОЛЫНИ
В 20-х годах прошлого века на земли Волыни претендовали две страны, и за эти места велась ожесточенная борьба.
Анна и Василий, и без того испытывавшие финансовые трудности, теперь были вынуждены заботиться еще и маленьком сыне, родившемся 9 сентября 1921 года. Дедушка, привыкший к лишениям и нужде, искал способы минимально обеспечить семью, доставать самое необходимое. Однако бабушка по привычке продолжала отдавать распоряжения и нанимать слуг. Василий, будучи по натуре человеком замкнутым и терпеливым, молча продолжал делать все возможное, чтобы выполнить ее просьбы.
Тем временем несколько семей по соседству начали поговаривать о переезде в Америку и уже даже выбрали конкретное место – департамент Рио-Негро в Уругвае, известный со слов ранее переселившихся соотечественников прекрасными условиями для земледелия и животноводства. Каким-то образом до них дошли известия о том, что переехавшие семьи довольны местом, климатом и щедростью землевладельцев. Василий начал потихоньку уговаривать Анну последовать их примеру, терпеливо объясняя жене, что им нужно думать о будущем для сына и что в изменившихся условиях она никогда не сможет вернуть себе былой статус своей семьи. В конце концов Анна уступила, и в 1929 году они решили отправиться в путь – правда, пока без Евгения, дедушкиного брата, остававшегося в Волыни.
EN OCHO AÑOS VOLINIA
Esta provincia estaba estratégicamente ubicada entre dos países y por lo tanto también muy disputada.
El matrimonio de Anna y Basilio en situación económica difícil, ahora tenían la preocupación de criar a su hijo Sergei nacido el nueve de setiembre de 1921. El abuelo Basilio acostumbrado a pasar penurias y necesidades buscaba la manera de por lo menos mantener a su familia. Sin embargo, a la abuela Anna en cierta medida la atormentaba el no tener posesiones y continuaba dando órdenes como que tuviera servidumbre, a lo que Basilio con su carácter introspectivo y sufrido callaba y hacía lo que podía para satisfacer sus pedidos.
Varias familias de la zona habían decidido emigrar a América y ya tenían un lugar específico al cual dirigirse porque ya algunas familias se habían afincado en el departamento de Rio Negro en Uruguay donde había muy buenas tierras para la agricultura y ganadería. De alguna manera llegaron noticias de que estas familias estaban conformes con el lugar, con el clima y con la solidaridad de los dueños de grandes extensiones de tierra. Basilio trataba de hacer un trabajo muy solapado para ir convenciendo a Anna de sus deseos de ir a Uruguay, y con mucha paciencia y haciéndola razonar que tendrían que buscar un futuro para su hijo y de que el estado honorable que tuvo no volvería a recuperarlo, lentamente Anna fue cediendo y en el año 1929 decidieron emprender el viaje. Eugenio no se había decidido y por lo tanto quedó allí en Volynia.
Продолжение следует…
