«Наш проект трансформировался и развивался вместе с российским обществом». Интервью с Максимом Кавиновым, руководителем проекта по адаптивному скалолазанию «Нет недосягаемых высот» (Нижний Новгород)

Адаптивное скалолазание – это новое спортивно-реабилитационное направление, ориентированное на помощь людям с ограниченными возможностями здоровья. Методика, которую авторы нижегородского проекта «Нет недосягаемых высот» разработали практически с нуля, все еще совершенствуется. В процессе раскрываются неожиданные позитивные бонусы: как оказалось, новая система не только улучшает физическое и ментальное здоровье, но и способствует укреплению семей. Адаптивное скалолазание сегодня стремительно набирает популярность, очередь на запись в центр, где проводятся занятия, растянулась на годы вперед, а достигнутые результаты уже стали предметом пристального внимания научного сообщества.

В интервью РГМ. Журналу руководитель проекта «Нет недосягаемых высот» Максим Кавинов рассказал об опыте работы с детьми с ограниченными возможностями здоровья, преимуществах адаптивного скалолазания и перспективах проведения в России соревнований по этой дисциплине.

Максим, расскажите, что предшествовало появлению проекта «Нет недосягаемых высот»?

На мою судьбу повлияло для важных фактора. Во-первых, образование. Я закончил Волго-Вятскую академию государственной службы – сегодня это Нижегородский институт управления. Выучился на управленца, занимался сложными проектами, решал самые разные задачи. Жизнь шла своим чередом, пока 15 лет назад при выходе из автобуса я внезапно не потерял равновесие, упал лицом вниз и не смог подняться. Этот момент запомнился на всю жизнь. Врачи диагностировали сложнейшее заболевание – спинальный инсульт. Постановка диагноза заняла восемь месяцев: нижегородские доктора разводили руками, и только в Институте нейрохирургии Бурденко смогли точно определить, что случилось. Прогнозы были, мягко говоря, нерадостными: некоторые специалисты сначала вообще давали мне две недели жизни. Но по воле Бога я выкарабкался и сейчас живу полноценной жизнью: могу не только ходить, но даже водить машину, а врачи называют мой случай феноменальным. После этой истории начался новый этап моей жизни – я занялся развитием адаптивного скалолазания в России.

Почему именно скалолазание? Как вы пришли к этой идее?

Опять же, по воле случая. Компания единомышленников, увлекающихся скалолазанием, открыла спортивный центр. Разумеется, кроме разных тренажеров и снарядов там был и небольшой скалодром. Его посетители привлекли мое внимание: все подтянутые, гармонично развитые, без каких бы то ни было диспропорций – словно античные статуи. Замечу, сам я никакой не спортсмен и уж тем более не скалолаз. Однако я практик по жизни, поэтому мне стало интересно, что представляет собой скалолазание как дисциплина и каковы перспективы ее популяризации. Знаете, как мальчишка в детстве разбирает машинку, чтобы посмотреть, как она устроена – так и я с тем же любопытством погрузился во всю эту историю. Познакомился с владельцами центра, и вместе мы занялись его развитием.

Процесс становления центра выпал на период активного развития тренажерных залов. Повсюду возникали мощнейшие фитнес-империи с дорогим оборудованием, бассейнами и саунами. Тягаться с ними было попросту нереально, и мы сделали ставку на скалолазание. Тогда эта дисциплина в России была скорее экзотической, хотя в Европе и Америке уже входила в школьную программу. Тем не менее, наша идея сработала.

Изначально мы работали только со взрослыми. Первые детские группы начали появляться в 2015 году. К нам обращались разные благотворительные центры с просьбой позаниматься с их подопечными. Познакомившись с детьми с особенностями развития, я почувствовал сильное желание попробовать себя в системной помощи нуждающимся. Так появился проект «Нет недосягаемых высот», ориентированный на детей с ограниченными возможностями здоровья, или ОВЗ, и на трудных подростков.

Путь от идеи до ее реализации часто оказывается очень долгим и трудным. С какими сложностями пришлось столкнуться?

Временами действительно было непросто. Российский некоммерческий сектор как таковой начал активно развиваться в те же годы, что и мой проект. Например, известный сегодня Фонд президентских грантов тогда только-только начинал свою деятельность. Соответственно, не было никаких четких инструкций, что и как делать, не было даже понимания, как правильно написать устав организации, сформулировать цели и задачи. Помню, когда я подавал заявку на первый грант, проект признали социально опасным: мне сказали, что дети, воспитанные у меня в секциях, полезут в горы и убьются, а трудные подростки начнут лазить по форточкам.

В те годы отовсюду трубили о важности занятий спортом. Все хотели стать олимпийцами, чемпионами, я же терпеливо повторял, что сама по себе физическая активность не менее важна. Раз за разом доносил идею о том, что глаза загораются не только от медалей и побед на соревнованиях, но и от того, что человеку удалось выполнить упражнение, которое раньше не получалось, подняться на метр выше или даже просто суметь отпустить руку мамы. Однако всерьез мои слова не воспринимал никто, даже представители Федерации скалолазания России крутили пальцем у виска.

Несмотря на все трудности, мне удалось запустить проект. История «Нет недосягаемых высот» началась в 2016 году. Тогда наши занятия посещали четыре ребенка с аутизмом, которые пришли из Фонда помощи детям и молодежи «Обнаженные сердца» Натальи Водяновой. Сегодня мы – крупнейший центр в Нижегородской области по оказанию услуг в области адаптивной физкультуры, где постоянно занимаются дети из 250–300 семей. Вот так на протяжении десяти лет проект «Нет недосягаемых высот» трансформировался и развивался вместе со всем российским обществом. И продолжает совершенствоваться.

Почему, с вашей точки зрения, именно скалолазание – один из наиболее эффективных видов спорта для людей с ограниченными возможностями здоровья?

Дело в том, что, когда человек лезет вверх, задействуются практически все мышцы. Это способствует гармоничному развитию всего тела. В то же время лазание стимулирует и работу мозга, ведь человек сначала смотрит, затем оценивает, принимает решение и только потом совершает действие. Это, в свою очередь, способствует улучшению ментального здоровья.

Само по себе лазание – одна из фундаментальных локомоций, то есть базовых движений, заложенных в человеке природой. Другие – это прыжки, бег, ходьба и плавание. Если какая-то из этих активностей не освоена в детстве, то начинаются проблемы в развитии. Прежде чем начать ходить, ребенок ползает и лазает – так происходит освоение видов деятельности, это заложено в человеке на уровне ДНК.

Другой плюс занятий на скалодроме связан с антигравитационной мускулатурой. Когда человек лезет по наклонной стенке, на него действует земное притяжение, соответственно, он вынужден постоянно себя подтягивать, за счет чего развивается этот тип мускулатуры. Известно, что человек с максимальной концентрацией сохраняет себя на нестабильной поверхности. Таких поверхностей, к слову, много: вода, батут, ролики, коньки – все они заставляют человека ощущать себя «непрямостоящим» и держать равновесие. Наше тело, независимо от того, какое движение оно совершает, – прыжок, бег, наклон, – постоянно находится в вертикальном положении. Для этого оно задействует многочисленные рецепторы, которые, как гироскоп, помогают держаться в нужном положении.

Здесь мы приходим к еще одному понятию – проприоцепции, то есть способности организма понимать, как расположены его части тела в пространстве без помощи зрения. У всех людей с ограниченными возможностями здоровья вне зависимости от нозологии есть нарушения проприоцепции. Иногда они сшибают косяки или испытывают сложности при подъеме по лестнице, а некоторые вообще не могут справиться без сопровождающего. Работа на скалодроме позволяет развивать именно эту способность.

При этом адаптивное скалолазание – это не только занятия на скалодроме, но и комплекс других упражнений. Стандартный полуторачасовой блок состоит также из работы на турниках, шведских стенках и так далее. В прошлом году мы запустили еще один комплекс тренировок: полосу специальных препятствий, которые нужно перелезть, перепрыгнуть или преодолеть иным способом. Все это обязательно включает в себя элемент игры, чтобы ребенок не терял интерес к занятиям. Наши тренировки проходят при непосредственном участии родителей, и это тоже очень важно: дети развиваются эффективнее, чувствуя поддержку родных.

Многочисленные тесты показывают – наша методика работает. У детей с практически с любой нозологией нормализуется индекс массы тела, правильно формируется скелет, повышаются выносливость, внимательность, концентрация, улучшается мелкая и крупная моторика, межполушарные связи. А участие родителей в тренировках без преувеличения укрепляет семьи: успехи ребенка, которых он добивается с их помощью, объединяют и мам с папами и оздоровление всей семьи идет быстрее.

Специалисты по адаптивному скалолазанию занимаются не только детьми с ОВЗ, но и с трудными подростками. Как вы пришли к идее помогать таким подросткам и насколько эта инициатива себя оправдала?

Важно понимать: работа с такими ребятами требует длительного времени, перемены не происходят по щелчку пальцев. Мы предоставляем возможность и довольно жестко говорим: «Посмотрите на тренера: он молод, красив, подтянут. А вот твой «синий» друг у забора сидит. Твое право выбирать – на кого ты хочешь быть похож». Думаю, в ситуации с трудными подростками можно работать только так, увещевания и упрашивания тут не помогут, тем более что этим занимаются и родители, и учителя, и инспекторы из Комиссии по делам для несовершеннолетних, или КДН.

Как ни странно, общий язык с трудными подростками мне находить удавалось, а вот с сотрудниками КДН – нет. Дело в том, что они решили на меня сбросить вообще всю работу: и поиск детей, и общение с ними, и проведение бесед с родителями и так далее. Добрых три года я пытался поладить с институтами, занимающимися трудными подростками, однако был вынужден поставить эту работу на паузу. Все-таки каждый должен заниматься своим делом. В такой ситуации я сделал выбор в пользу детей с ОВЗ, потому что им это по-настоящему нужно. Тем не менее, от своих задач по работе с трудными подростками мы не отказываемся: помогите нам создать условия, и мы начнем заниматься. Результат не заставит себя ждать – спорт действительно способен выгнать из молодого человека любую дурь.

Вы удовлетворяете обращения всех родителей, желающих записать детей на занятия по вашей программе, или, скажем так, производственных мощностей пока не хватает?

К сожалению, не хватает. Ежегодно в центре занимается порядка 250–300 семей, а очередь расписана на два года вперед. Важно понимать, что наши курсы ведут не только к спортивному оздоровлению, но и формируют поведенческие и социально-бытовые навыки. Однако, если занятия прекращаются, постепенно начинается откат. Здесь мы постоянно сталкиваемся с моральной дилеммой: сколько новых детей брать, как быть со старыми… Конечно, очень хочется помогать как можно большему числу ребят, я регулярно обращаюсь к руководству города с просьбой оказать поддержку, ищу другие возможности, но пока дальше обещаний дело не зашло. Тем не менее, планы по расширению есть. Результаты работы очевидны, востребованность налицо, так что, думаю, в обозримом будущем сможем принять еще немало подопечных.

«Нет недосягаемых высот» – это первый в России проект, посвященный адаптивному скалолазанию, или кто-то уже ходил, или, точнее, взбирался по этой тропе?

Разумеется, мы не изобретаем колесо. Есть энтузиасты, в том числе и в России, которые развивают адаптивное скалолазание. Например, Михаил Сапаров из Санкт-Петербурга, победитель соревнований в этой дисциплине, возможно, один из первых подвижников этого направления в России. Ему, как и другим энтузиастам, мы предлагали объединиться, следовать единому стандарту, но все предпочли развивать собственные локальные истории или просто не захотели загружать себя глобальными задачами. Поэтому, с точки зрения масштаба поставленных задач, включающих и проведение научных исследований, и создание новой спортивной дисциплины, «Нет недосягаемых высот» – единственный в своем роде проект.

За рубежом ситуация обстоит лучше, но не сказал бы, что идеально. Мне удалось найти всего одно иностранное методическое пособие, посвященное организации тренировок по адаптивному скалолазанию для детей. Надеялся почерпнуть что-то новое, опереться на международный опыт, а вместо этого обнаружил, что почти вся книга посвящена вопросам толерантности, а не собственно занятиям. Тем не менее, в мире проводятся соревнования по этому виду спорта. Существует параскалолазание, которое с недавних пор включено в олимпийскую семью. Впрочем, на такие состязания допускаются участники с ограниченным количеством нозологий, и, что особенно важно, среди них нет ни одной, связанной с ментальным здоровьем.

Между тем, людей с нарушениями именно ментального здоровья – огромное количество, но они словно невидимы. Я же очень заинтересован в работе с ними, планирую провести соревнования по адаптивному скалолазанию среди таких детей, и, если не ошибаюсь, в этом направлении мы – первопроходцы. Уже сейчас мы готовимся к регистрации этой дисциплины, а это непростая задача, включающая разработку нормативной базы, правил, методических материалов, подбор тренерского и судейского состава – работы много.

Важная составляющая вашей работы – подготовка научных материалов об эффективности скалолазания…

Я считаю, что если твое дело не признано экспертами, в нашем случае – научным сообществом, то оно уйдет вместе с тобой. Иными словами, необходимо верифицировать свою работу. Для этого я долго искал партнеров из научной среды, исколесил всю Россию, обошел профильные институты Москвы, а нашел их всего в пятидесяти метрах от нашего центра – в нижегородском Университете Лобачевского. Сотрудники кафедры адаптивной физкультуры работают с нами уже многие годы.

История проекта «Нет недосягаемых высот» интересна еще и тем, что здесь нет никаких готовых рецептов и решений, мы все делаем с нуля. Взять, к примеру, мелкую моторику детей. Как ее измерить? Придумали упражнение по застегиванию пуговиц, соорудили небольшой тренажер – кофточку с 20 пуговицами, которую нужно застегивать на скорость. Так и следим за прогрессом. Разными способами, нередко прибегая к смекалке, стараемся отслеживать буквально все: как меняется «физика», происходит ли ментальное развитие, как успехи ребенка влияют на отношения с близкими. Последнее для нас особенно важно: дети с ОВЗ часто сталкиваются с неприятием в семье, а когда мама ходит каждый день с ребенком на тренировки, когда видит его прогресс, это цементирует их отношения.

Разумеется, результаты исследований мы размещаем в специализированных изданиях, что позволяет узнать, насколько наш труд востребован в научном сообществе. В этом отношении проект «Нет недосягаемых высот» также добился признания: на нас ссылаются не только в России, но и за рубежом, а недавно на основе результатов наших исследований была защищена докторская диссертация.

Ваша система работает, ее эффективность подтверждается результатами научных исследований. Почему проект не масштабируется – на Россию, на зарубежные страны?

Не все так просто, как кажется. Да, у нас есть программы проведения занятий по адаптивному скалолазанию, методические пособия, курсы по профессиональной переподготовке с присвоением диплома государственного образца. Мы предлагаем все необходимое для того, чтобы центры, подобные нашему, появлялись, а количество специалистов в области адаптивного скалолазания росло. Это дает результаты: к нам приезжают представители разных городов России, перенимают опыт и тиражируют в своих регионах.

Есть и обратная сторона медали. Доверять работу с такой сложной аудиторией, как дети с ОВЗ, кому попало – неправильно, поэтому мы не спешим. А с теми, кто всерьез намерен заниматься адаптивным скалолазанием, всегда находимся на связи, при необходимости вносим коррективы в их тренировочный процесс. По сути, получается своего рода франшиза: мы открыты к сотрудничеству со всеми заинтересованными сторонами – родителями, учителями, тренерами, ведь распространение знания ведет к его популяризации. Задача максимум – создать всероссийскую, а лучше международную организацию по адаптивному скалолазанию, и решить мы ее планируем в ближайшие два года.

И это, предположу, далеко не всё?

Совершенно верно. Дело в том, что при работе над «Нет достижимых высот» я до сих пор в первую очередь делал акцент не на красивой упаковке, а на качественном содержании. Сейчас пришло время уделить внимание продвижению: мы сняли полнометражный фильм, подготовили тизеры, несколько презентаций, обзавелись оборудованием, которое позволяет снимать хорошие видео, и теперь будем рассказывать о нашей работе не только интересно, но и красиво.

Вокруг проекта организовались сообщества – родительское, научное, – и мы хотим делиться плодами наших трудов за пределами родного города. Благодаря Россотрудничеству мы получили возможность тиражировать нашу практику вовне, рассказывая о себе на Форуме добрых дел. Мне кажется, «Нет недосягаемых высот» может стать хорошим примером той самой мягкой силы, которая способна нивелировать накопившиеся проблемы и стать полем для созидательного сотрудничества. К сожалению, дети с ОВЗ никуда не денутся, с каждым годом их становится больше. И если кто-то думает, что это кара за какие-то прошлые грехи, а иногда такое мнение приходится слышать, то это неверно: такие дети рождаются и в здоровых семьях, у добрых любящих родителей. Если появляется возможность помочь, исправить несправедливость, то будет преступлением этой возможностью не воспользоваться – в этом я твердо убежден.

Текст: Игнат Матейкин

Фото: https://paraclimbing.ru/, https://vk.com/net_nedosyagaemyh_vysot