РГМЖурнал
Несмотря на резонансные публикации в блогах и СМИ, громкие дипломатические заявления и чередующиеся периоды потепления и охлаждения, на горизонтальном уровне отношения России и Грузии сохраняют стабильность и доброжелательность. Люди продолжают ездить друг к другу в гости, навещать родственников, поддерживают профессиональные контакты, запускают совместные проекты – словом, развивают самые разные формы взаимодействия.
В этом ключе показателен пример Александра Капанадзе – общественного деятеля из Грузии, прямо сейчас заканчивающего аспирантуру в России. И подобные истории не единичны, притом что в грузинском третьем секторе значительно более развито партнерство с западными странами, которое складывалось на протяжении многих лет. Тем интереснее и важнее современные инициативы, направленные на сближение между Россией и Грузией.
В интервью РГМ.Журналу руководитель неправительственной организации «Ертианад-1» Александр Капанадзе рассказал о трансформациях в сфере публичной дипломатии, о моделях работы западных и российских НКО, а также о том, как учеба в российском вузе помогает развитию организации в Грузии.
Александр, расскажите каким был ваш путь в некоммерческий сектор?
С 2005 года я работал как в частном, так и в государственном секторе, занимал различные управленческие должности. Работу совмещал с учебой и получил степень MBA – квалификацию в сфере управления, то есть собственный практический опыт дополнил теоретическими знаниями о современных технологиях управления. Со временем я пришел к пониманию, что по большому счету принципы эффективного управления универсальны и подходят как для бизнеса и госсектора, так и для общественной деятельности. Примерно тогда же я понял, что свои навыки хочу использовать не только для собственного профессионального развития, но и для пользы окружающему миру. Так появилась идея создания «Ертианад-1» – организации, через которую я мог бы применять свой опыт в общественно значимой сфере.
«Ертианад-1» в переводе на русский значит «Вместе-1». Какой смысл вы вкладывали в это название?
«Ертианад» можно перевести не только как «вместе», но и «объединившись». Для меня в этом слове заложена сама философия организации: разные люди, сообщества и культуры могут сохранять свою идентичность, но при этом находить точки соприкосновения и действовать сообща. Для меня «Ертианад» – это объединение, диалог и сотрудничество. Цифра «1» тоже не случайна и символизирует единство и общую цель, а также отправную точку – первый шаг, без которого не начинается ни один масштабный процесс. То есть «Ертианад-1» означает быть вместе и начинать с конкретного первого шага.
Вы – единственная в Грузии организация, занимающаяся наведением мостов между Грузией и Россией?
На бумаге – нет. В Грузии зарегистрировано несколько организаций, которые в качестве своей миссии заявляют работу на этом направлении. Но на практике, увы, дело редко доходит до осуществления действительно содержательных и полезных проектов. Поэтому та ниша, которую занимает «Ертианад-1», очень востребована. И, конечно, мы открыты для сотрудничества с объединениями, которые стараются налаживать связи между Россией и Грузией на деле, а не на уровне деклараций. Также мы рады взаимодействовать с организациями и фондами из России.
Некоммерческий сектор Грузии на протяжении многих лет получал серьезное финансирование от стран Запада. Это привело к тому, что масштабы деятельности и ресурсная база прозападных организаций гораздо больше, чем у тех объединений, которые заинтересованы в развитии сотрудничества с Россией. Поэтому нам нужно не только увеличивать количество общих мероприятий, но и налаживать системное взаимодействие, и чем быстрее, тем лучше.
Выходит, в Грузии западные НКО представлены значительно шире, чем российские?
Да, исторически сложилось так, что западное присутствие значительно шире. Вообще, зависимость грузинского некоммерческого сектора от иностранных инвестиций всегда была очень большой. Представьте, по статистике, около 95% бюджета общественных организаций формировалось международными грантами, подавляющее большинство которых поступало как раз из западных стран. На протяжении долгих лет они системно развивали в Грузии сеть образовательных, экспертных и региональных проектов, инвестируя в них крупные суммы.
Сейчас по объему финансирования Россия не может составить конкуренцию западным коллегам, но у нее традиционно другой подход. Вместо денежных вливаний российские организации, в первую очередь Россотрудничество и Фонд Горчакова, предлагают уже готовые образовательные программы, помощь в проведении мероприятий и другую техническую и организационную поддержку. Так что на территории Грузии, можно сказать, сосуществуют разные модели работы с общественным сектором.
Насколько сложно основать некоммерческую организацию в Грузии? С какими подводными камнями приходится сталкиваться?
С юридической точки зрения совсем не сложно. Процедура вполне понятная: нужно подготовить учредительные документы, сформулировать цели организации и зарегистрировать ее – вот и все. Основные сложности начинаются после регистрации.
Законодательство Грузии содержит несколько положений, которые серьезно ограничивают местным фондам и государственным структурам возможность финансировать те или иные программы. На первых порах молодая организация может рассчитывать преимущественно на грантовую систему и международные источники финансирования.
На выходе получается замкнутый круг: для того, чтобы получить средства, нужно иметь опыт реализации проектов и подтвержденную репутацию – в то же время для того, чтобы получить этот опыт, нужны деньги для проведения тех или иных программ. Иностранным донорам тоже нужно время, чтобы познакомиться с организацией и убедиться в ее профессионализме. Вырваться из этого круга – задача куда более сложная, чем регистрация объединения. Со всем этим я столкнулся на личном опыте при создании «Ертианад-1».
Главная проблема многих российских НКО – нехватка финансов. Выходит, в Грузии похожая ситуация?
Да. Ведь такой большой процент иностранных источников финансирования во многом и объясняется тем, что некоммерческие организации не могут найти внутренние источники в необходимом количестве. Причем проблема связана не только с объемом средств, но и с их устойчивостью: многие объединения работают за счет проектных грантов, а между проектами часто возникают финансовые разрывы. Все это, разумеется, негативно влияет на возможности долгосрочного планирования, формирования постоянных команд и развитие собственного потенциала. Так что главная задача, которая стоит перед грузинским некоммерческим сектором сегодня, – это диверсификация источников финансирования, чтобы гранты сочетались с частными пожертвованиями, инвестициями бизнес-партнеров и так далее. Только тогда организации смогут обрести устойчивость.
На ваш взгляд, некоммерческий сектор в Грузии сегодня находится в активной стадии развития или, может быть, заметны признаки его стагнации?
Состояние некоммерческого сектора в Грузии сложно охарактеризовать четко и однозначно, он слишком неоднороден. Но термин «стагнация» точно не подходит – достаточно, опять же, обратиться к цифрам. По данным Национальной службы статистики Грузии, в июле 2026 на территории страны существовало 34 тысячи некоммерческих юридических лиц, и около 3,6 тысяч из них были активными. Это немало для такого небольшого государства.
Также статистика показывает стабильный рост производства некоммерческими организациями товаров и услуг. Однако при этом внутри самого сектора происходят серьезные изменения. Организации, особенно работающие в правозащитной сфере, сталкиваются с сокращением доступных ресурсов и, как следствие, со снижением возможностей продолжать свою деятельность. Большое влияние на некоммерческий сектор оказал принятый в 2024 году закон «О прозрачности иностранного влияния», который предусматривает серьезный финансовый мониторинг для организаций, бюджет которых более, чем на 20% формируется из иностранных источников. Так что сегодняшнее положение дел – это, конечно, не стагнация, а скорее трансформация и расслоение сектора. Одна его часть продолжает развиваться, а другая сталкивается с новыми для себя вызовами.
Задача «Ертианад-1» – развитие гуманитарных и образовательных инициатив, а также грузино-российских отношений. Расскажите конкретнее о шагах, которые предпринимаются для решения каждой из этих задач.
Начну с гуманитарных инициатив. Это культурные мероприятия, общественные дискуссии, молодежные проекты и другие форматы, которые помогают людям взаимодействовать и лучше понимать друг друга.
Блок нашей деятельности, посвященный образованию, в первую очередь рассчитан на молодежь. Именно молодые люди во многом формируют общественную повестку, а в перспективе будут определять и сам вектор развития своих стран. Поэтому для меня принципиально важно, чтобы уже сегодня между молодежью разных стран складывались здоровые отношения, основанные на взаимном уважении, сотрудничестве и учете интересов друг друга. Мы стараемся работать с молодежью в регионах. Часто за пределами крупных городов молодые люди имеют меньше возможностей для системного диалога и обмена мнениями, и мы хотим этот пробел восполнить. Я твердо уверен, что именно такие проекты должны лежать в основе позитивного взаимодействия между странами.
Третье направление – развитие грузино-российских отношений. Для меня оно стоит особняком, потому что я, будучи руководителем грузинской организации, учусь в аспирантуре в России. Это дает прекрасные возможности для развития сотрудничества с российскими академическими и общественными кругами, позволяет налаживать контакты и создавать новые площадки для диалога.
Одно из недавних мероприятий организации было посвящено теме «Перспективы отношений Грузии и России в условиях формирования нового глобального многополярного мира». Что собой представляет многополярный мир в вашем понимании?
В моем понимании многополярный мир – это международная система, в которой нет одного-единственного центра, определяющего правила направления развития. Напротив, существует несколько центров влияния, каждый из которых имеет собственные интересы, ресурсы и представление о будущем. В такой модели особенно важна способность государств учитывать приоритеты друг друга, искать точки соприкосновения и выстраивать взаимовыгодное сотрудничество. На конференции мы рассматривали перспективы грузино-российских отношений в таком мире. Выводы, к которым пришли участники, вселяют оптимизм: по мнению большинства, несмотря на существующие сложности и разногласия, пространства для взаимодействия по-прежнему достаточно, а для расширения этого пространства чрезвычайно важны культурные и образовательные связи между обществами.
История взаимоотношений России и Грузии знает и оттепели, и резкие похолодания. С вашей точки зрения, сегодня между Россией и Грузией скорее оттепель или продолжается похолодание?
Россию и Грузию объединяют исторические, географические, культурные и духовные связи, которые формировались столетиями – и этот фундамент гораздо прочнее тех разногласий, с которыми мы сталкиваемся. Опять же, подтверждением тому служат цифры. Товарооборот между нашими странами за четыре годы вырос на 68%, и это серьезный показатель. Вместе с этим Россия по-прежнему остается одним из основных направлений поездок для грузин, а значит, на деле взаимодействие между народами не прерывается. Для меня это особенно важно, ведь отношения между странами – это не только дипломатические заявления и экономические показатели, но и реальные связи между людьми. Так что я считаю, что сейчас наступает период оттепели, и важно эту позитивную динамику подпитывать через гуманитарное сотрудничество.
Текст: Игнат Матейкин
Фото: Александр Капанадзе
