РГМЖурнал
РГМ.Журнал продолжает публикацию воспоминаний Сары Павлишин-Федорчук – историю нескольких поколений русскоговорящих семей, переехавших в Уругвай в начале прошлого столетия. Текст публикуется в рамках проекта «Россия и Уругвай: русский язык – связь поколений».
Напомним, детство Сары пришлось на счастливые 1960-е. Она вспоминает загородную ферму и первые годы жизни в Пайсанду: беззаботные игры с соседскими детьми, безграничную любовь родителей и взаимную заботу, благодаря которым даже скромный глинобитный дом казался лучшим местом на свете. Переезд семьи в город совпал с наступлением суровых 1970-х: страна переживала годы военной диктатуры, экономических трудностей и постоянной тревоги, охватившей Уругвай. Несмотря на все испытания, дом Павлишиных-Федорчук оставался местом принятия и безусловной поддержки, где всегда находилось место для родственников, друзей, порой и вовсе малознакомых людей – всех и каждого, кто нуждался в помощи.
В седьмом эпизоде Сара покидает родительский дом и отправляется в столицу – Монтевидео, чтобы осуществить свою мечту. Несмотря на хроническую нехватку денег и непростую студенческую жизнь, рядом с ней неизменно оказываются люди, готовые протянуть руку помощи, а поддержка родителей и их благословение становятся главной опорой.
*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации
МАМА И ПАПА
Мои родители были особенными людьми, я бы даже сказала – небесными. Сергей, мой отец, ушел из жизни, когда мне было 35 лет, и за все эти годы я ни разу не слышала, чтобы они ссорились или проявляли неуважение друг к другу. Неужели у них никогда не было проблем? Конечно, были и сложности, и разногласия, как и у всех, но я уверена, что они всё решали, опираясь на любовь и уважение.
Было забавно слышать, как папа зовет маму неизменным «Привет, мадам!». Отец всегда очень любил читать. Зимними вечерами они вдвоем устраивались у печки: мама подавала мате, а папа читал вслух. Сколько же книг они прочитали вместе! Когда попадались особенно грустные страницы, папин голос начинал дрожать, и ему приходилось ненадолго прерывать чтение, пока он не справлялся с волнением. До сих пор я с нежностью вспоминаю эти вечера.
По утрам папа всегда вставал раньше всех, причем эта привычка сохранилась даже после выхода на пенсию, а вот мама любила поспать подольше. Однажды Сергей сказал: «Что ж, мадам, теперь, когда мы оба на пенсии, несправедливо, что я всегда встаю первым». На что Василиса ласково ответила: «Хорошо, давай договоримся: кто первым проснётся и заговорит, тот готовит мате». Папа легко согласился, однако дни шли, мама продолжала хранить молчание по утрам и не шевелиться, притворяясь спящей, пока папа кашлял, прочищал горло, зевал рядом. Однажды он не вытерпел и воскликнул: «Ну, нет, мадам, так нечестно, вы же не спите!» И услышал: «Вот ты и заговорил! Иди-ка лучше подогрей воду для мате». Делать было нечего: папа отправился на кухню, налил воду в чайник и поставил его на конфорку. Когда вода нагрелась, он снял чайник с плиты, поставил рядом термос — снаружи он был пластиковый, — и налил туда кипяток. А когда поднял термос, оказалось, что к его дну намертво прилипла конфорка. Он и не заметил, что поставил термос на только что выключенную раскаленную плиту!
Думаете, он рассердился? Ничуть. Напротив, заливаясь смехом, вернулся в комнату с термосом, к которому снизу прилипла конфорка, и сказал маме: «Мадам, я ослушался вас. Вы велели подогреть мате, а я подогрел термос». Так они и пили мате тем утром, а я до сих пор, будто это было вчера, вижу эту круглую горелку, прилипшую ко дну термоса.
Не раз бывало, что папа возвращался с работы, и наша проницательная мама, тонко чувствующая настроение мужа, сразу понимала: случилось что-то неприятное. Тогда она говорила нам: «Не спорьте сегодня с папой. Похоже, у него неприятности на работе». И лишь спустя несколько часов, уже под вечер, когда они, как обычно, вместе пили мате, она спокойно и очень ласково спрашивала, что произошло за день и не может ли она чем-нибудь ему помочь.
Воистину Бог подарил мне самых лучших родителей!
MAMÁ Y PAPÁ. I)
Fueron dos seres especiales, diría celestiales. Sergei murió cuando yo tenía 35 años, y en todos esos años jamás los escuché discutir o faltarse el respeto. Me pregunto: ¿Nunca tuvieron un problema? Claro que sí, como cualquiera de nosotros tendrían diferencias, pero seguramente las resolvían con amor y respeto. Era cómico escucharlo cuando la llamaba a mamá y le decía: Che señora”. Siempre fue un gran lector, entonces en invierno tomaban mate al lado de la estufa, mamá servía el mate y papá leía en voz alta. ¡Cuántos libros leyeron juntos! Cuando había alguna lectura triste, como él era muy sensible, se le entrecortaba la voz y tenía que dejar de leer por un ratito hasta que recomponía su voz. Hasta ahora me da mucha ternura recordar esas situaciones.
Papá siempre se levantaba más temprano, y cuando se jubilaron lo siguió haciendo porque a mamá le gustaba dormir un rato más. Un día dijo Sergei: Bueno, señora, ahora los dos estamos jubilados, no es justo que siempre me levante yo primero; a lo que Vasilisa le respondió dulcemente, bueno, hagamos un trato: el que se despierta primero y habla, ese prepara el mate. De acuerdo, respondió él, pero pasaban los días y mamá seguía su rutina silenciosa, mientras papá tosía, se aclaraba la garganta, bostezaba y ella ni se movía. A lo que él dijo: No señora, así no vale, ¡vos estás despierta! Y ella respondió: ¡hablaste! Anda a calentar el mate. Allá fue papá a la cocina y puso agua en la caldera y encendió la hornalla de la cocina, cuando se calentó el agua levantó la caldera, puso el termo (que su parte exterior era de plástico) y lo llenó con agua. Cuando levantó el termo, la hornalla estaba pegada al fondo del termo, no se dio cuenta que puso el termo en la cocina recién apagada. ¿Piensan que se disgustó? No, por el contrario, llorando de risa fue hasta el cuarto con el termo pegado a la hornalla y le dice a mamá: Señora, te desobedecí, vos me mandaste calentar el mate, pero yo te calenté el termo. Y así tomaron mate esa mañana, me parece ver la hornalla redonda pegada como base del termo.
Más de una vez cuando papá regresaba del trabajo y por la gran percepción y conocimiento que tenía de su esposo, ella notaba que algo no grato le había sucedido, nos decía: no contradigan a papá, parece que tuvo algún problema en el trabajo. Y luego de algunas horas, al atardecer cuando compartían el mate ella con mucha calma y dulzura le preguntaba si podía ayudarlo, o qué le había pasado en el trabajo.
¡Verdaderamente Dos me regaló los mejores padres!
…И ЕЩЁ О РОДИТЕЛЯХ
Когда мы отправлялись собирать мед, папа обязательно брал с собой карамельки. И каждый раз, когда мама выходила из машины, чтобы открыть большие въездные ворота фермы, он «расплачивался» с ней двумя конфетами.
На обратном пути, уставшие и разгоряченные, мы еще по дороге начинали спорить, кто первым пойдет купаться. Когда очередь наконец была распределена, папа неизменно говорил: «Я буду последним». Так оно и получалось. Пока он разгружал машину и раскладывал все по местам, остальные уже успевали искупаться. Он и вправду был неутомимым.
Из-за болезни сердца папе пришлось уйти с работы на два года раньше пенсионного возраста. Собственно, те самые два года ушли на оформление пенсии, и на протяжении этих лет родителям материально помогал мой старший брат Петя.
Насколько папа любил читать книги по химии, настолько же меня увлекала биология, особенно анатомия человека. Еще девочкой я играла в доктора, и моя единственная пластмассовая кукла болела едва ли не каждую неделю. Я лечила ее, делая «прививки» и ставя уколы настоящей иглой.
Задний двор нашего дома выходил точно на угол квартала, и папа часто говорил, что однажды мы построим там помещение для аптеки. Он мечтал, чтобы я выучилась на фармацевта. Я же до 22 лет продолжала работать няней – пока однажды не приняла очень важное и непростое для себя решение. Вернувшись домой после работы, я объявила родителям о том, что в следующем месяце отправляюсь в Монтевидео, где находился единственный на тот момент в стране университет. «На каникулы?» — спросили они. «Нет, учиться», – сказала я. После короткого молчания папа печально признался: «Но мы ничем не можем тебе помочь». «Это неважно, — ответила я, — точно такую же работу, как здесь, я найду и в Монтевидео». Родители обняли меня, и отец, плача, напутствовал: «Бог тебя благословит!» — именно эти слова мне и нужно было услышать.
Сначала я жила у сестры с ее мужем. Он был стоматологом и предложил мне учиться на зубного техника, ведь тогда я могла пользоваться его инструментами и книгами. До тех пор, пока они не переехали в Буэнос-Айрес, я жила с ними, а потом поселилась в пансионе.
Каждую неделю мы с родителями писали друг другу письма – телефона тогда у нас не было телефона. Отец писал, а я всегда отвечала на следующей неделе. Однажды, спустя пятнадцать после последнего письма, я возвращалась в пансион и обнаружила долгожданную почту. Взволнованная и радостная, я поспешила открыть конверт в надежде узнать новости от родителей. И увидела следующее:
Дорогая дочь!
……………………………………………………………………..
……………………………………………………………………..
……………………………………………………………………..
Мы живы и здоровы. Желаем того же тебе.
Мама и папа.
Это было словно пощечина. Я тут же села писать ответ, внезапно со всей очевидностью ощутив, что так же, как я ждала вестей от родителей, они ждали любую весточку от меня.
MAMÁ Y PAPÁ. II)
Cuando íbamos a cosechar miel, papá se aseguraba de llevar caramelos, y por cada portón que abría mamá él le pagaba con dos caramelos. Al regreso, todos cansados y con calor, ya por el camino nos disputábamos quién se bañaba primero, cuando ya teníamos la lista, papá terminaba diciendo: yo último. Y era la realidad porque hasta que no terminaba de descargar todo y ordenarlo, sería el último, ¡incansable!
Papá tuvo que retirarse del trabajo dos años antes de la edad jubilatoria porque se enfermó del corazón; los trámites demoraron también dos años.
Así como a papá le gustaba leer libros de química, a mí me fascinaba la biología, principalmente humana. Cuando era niña jugaba a ser doctora, y la única muñeca que tenía (de plástico) se enfermaba muy seguido y yo como doctora le daba vacunas e inyecciones con una aguja para curarla.
El patio de nuestra casa estaba en la esquina de la cuadra, y papá siempre decía que allí construiríamos un local para poner una farmacia, queriendo que yo estudiara química farmacéutica. Yo seguía trabajando de niñera hasta los 22 años, hasta que cierto día tomé una decisión muy importante, sabiendo que no iba a ser fácil la resolución tomada. Llegué a casa luego del trabajo y les dije a mis padres: el próximo mes me voy a Montevideo. ¿A pasear? Me preguntaron mis padres. A lo que respondí: No, a estudiar. Luego de un corto silencio papá objetó con tristeza: Nosotros no te podemos ayudar. No importa, contesté, así como trabajo acá, buscaré trabajo en Montevideo. En esos años solo en la capital había universidad. Mis padres me abrazaron y papá me dijo llorando: ¡Que Dios te bendiga!, y era todo lo que yo necesitaba oír.
Al principio viví con mi hermana y mi cuñado, y como él era dentista me sugirió que estudiara Laboratorista dental porque podía usar sus instrumentos y algunos libros. Viví con ellos hasta que se fueron a Buenos Aires, luego viví en una pensión.
Todas las semanas nos escribíamos cartas (no teníamos teléfono), escribía papá y a la semana siguiente yo le contestaba infaltablemente.
Cierta vez, pasados 15 días de la última carta, llego a la pensión y había llegado correspondencia. Ansiosa y contenta abro el sobre, saco la carta para leer las novedades de mis padres y decía así: Querida hija: luego de los dos puntos, toda la hoja de ambos lados puntos suspensivos, y al final de la hoja decía: Nosotros estamos bien, deseamos lo mismo para ti. Mamá y papá.
Fue como una cachetada e inmediatamente me puse a escribirles, entendiendo que, así como yo esperaba noticias de ellos, ellos esperaban las mías.
МОЯ ЖИЗНЬ В МОНТЕВИДЕО
После успешной сдачи вступительных экзаменов в университет я попросила о встрече с деканом факультета. Она приняла меня, и я рассказала о своей ситуации. Объяснила, что приехала из Пайсанду, что мне необходимо работать, чтобы оплачивать счета, и по возможности мне бы очень хотелось найти работу, связанную с будущей профессией – и попросила помочь мне с поисками. Она показалась мне очень строгой и немногословной женщиной, однако уже через несколько дней после начала занятий она вызвала меня и сообщила радостную новость: нашлась работа у двух стоматологов — для начала просто секретарем.
Я проработала у них два года, однако меня не устраивала общая неорганизованность, несерьезное отношение к делу. Тогда я снова пришла к декану, чтобы предупредить ее об увольнении и объяснить причины своего решения. Через несколько дней она вновь пригласила меня к себе и сказала, что нашла для меня другое место — у очень известного стоматолога, чей роскошный кабинет находился в самом центре города. Сейчас я понимаю, что такое участие и забота могли быть только ответом на родительское благословение.
По утрам я училась, после обеда работала, а заработанных денег едва хватало на самое необходимое. Дважды в год я ездила в Пайсанду навестить родителей. Чтобы накопить на билет, всю предыдущую неделю приходилось экономить на еде и обходиться только кофе с молоком, хлебом и медом. Родителям я никогда об этом не рассказывала.
В Монтевидео я привезла с собой всю свою одежду. Другой у меня просто не было: один комплект получше — для воскресных дней, и несколько вещей на каждый день. Как-то меня пригласили на торжество – одна девушка из нашей церкви праздновала свое пятнадцатилетие. Другая приятельница предложила подвезти меня на машине. В день праздника я надела свой лучший воскресный костюм, а когда моя знакомая подъехала и увидела меня, то удивленно спросила: «Ты разве не собираешься идти?» Я возразила: «Собираюсь!» Она не отставала: «Но почему же ты не переоделась?» «Я уже переоделась. Это – моя самая лучшая одежда», – сказала я, и разговор был окончен.
Уверяю, повеселилась я ничуть не меньше, чем она в своем дорогом наряде. Позже приятельнице было очень неловко за свои слова, и она долго не знала, как передо мной извиниться. А спустя некоторое время вышла замуж за моего лучшего друга. Так что мы и сегодня поддерживаем связь и не раз бывали друг у друга в гостях.
Последние два года учебы родственницы моего зятя, мужа сестры Ольги, предложили мне пожить в небольшой квартире рядом с их домом. Зимой, когда я возвращалась домой, они приглашали к себе поесть горячего супа или тарелку теплого борща. В квартире не было водонагревателя, поэтому за час до подъема я ставила греться воду, чтобы принять душ перед занятиями. По субботам я ходила в гости к подруге, и ее мама всегда предлагала мне искупаться в их ванной. Обычно я оставалась у них на все выходные.
У меня сохранилось очень много светлых воспоминаний. И я благодарна Богу за то, что на моем пути встретилось так много добрых людей.
MI VIDA EN MONTEVIDEO
Luego de aprobar el examen de ingreso a la universidad, solicité una reunión con la directora de la carrera, ella me recibió y yo le expliqué mi situación. Le dije que era de Paysandú, que necesitaba trabajar para pagar mis gastos y que si fuera posible quería trabajar en algo que estuviera vinculado a mi próximo estudio, y si ella me podía guiar para encontrar un trabajo. Parecía una mujer muy seria y de pocas palabras, pero a los pocos días de comenzar el estudio, ella me llamó a la dirección y me dio la buena noticia que tenía trabajo con dos dentistas, al principio como secretaria. Trabajé dos años con ellos, pero no me convencía lo informales y desprolijos que eran, así que decidí hablar con la directora para avisarle, como correspondía, que iba a dejar ese trabajo y el motivo. A los pocos días nuevamente ella me dice que tenía un nuevo trabajo y con un odontólogo muy bien reconocido, con un consultorio de lujo en pleno centro. Toda esta situación con la directora y su buena atención conmigo sólo podía ser respuesta a la bendición de mis padres.
De mañana estudiaba y de tarde trabajaba, y el dinero que ganaba apenas me alcanzaban para sobrevivir. Las dos veces al año que viajaba a Paysandú para ver a mis padres, necesitaba ahorrar en comida para pagar el pasaje, por lo que toda una semana tomaba café con leche y pan con miel. A ellos nunca les dije esto.
La ropa que llevé a Montevideo fue la única que tenía, una muda mejor para los domingos y otras para los días de semana.
Una jovencita de la iglesia a la que asistía cumpliría 15 años y haría una fiesta a la que me invitó, otra joven se ofreció para llevarme en su auto.
El día de la fiesta me puse mi traje de domingos y llegó a buscarme la joven con su auto, y cuando salgo a la puerta me dice: ¿No vas a ir? ¡Sí voy! ¿No te vestiste? Me pregunta. Sí estoy vestida, es mi mejor ropa. Les aseguro que me divertí tanto como ella que se vestía con ropa cara. Tiempo después no sabía cómo disculparse conmigo y se casó con mi mejor amigo de esa época. Hasta el día de hoy nos hablamos y nos hemos visitado.
Al fin le llegó el pago de jubilación a mi padre, mientras tanto los había ayudado económicamente mi hermano Petia.
Los dos últimos años las tías de mi cuñado me ofrecieron ir a vivir a un pequeño apartamento al lado de su casa. En invierno vigilaban cuando yo llegaba y me invitaban a su casa con sopa o borsch calentito.
Como no tenía calefón, ponía a calentar agua una hora antes de levantarme para bañarme. Los sábados iba a la casa de otra amiga y su mamá me ofrecía bañarme en su casa y me quedaba a pasar el fin de semana con ellas.
Tengo muy lindos recuerdos y agradezco a Dios haber encontrado tanta gente buena.
Продолжение следует…
