Как правило, всевозможные меры, направленные на популяризацию русского за пределами нашей страны, адресованы в основном молодежи взрослым. Татьяна Стеванович, учитель русского языка в детском саду «Бабочка» в городе Бачка-Паланка, убеждена: важно прививать интерес к русскому с ранних лет. Конечно, если речь идет о детях, то решение изучать тот или иной иностранный, как правило, принимают родители – однако и тут бывают исключения.

Татьяна рассказала РГМ.Журналу о том, как организована система дошкольного образования в Сербии, почему детям нравится русский язык и как обстоит ситуация с его изучением в школах и вузах Балканского региона.

О ВЫБОРЕ ПРОФЕССИИ

Моя бабушка родом из России. Когда я была маленькой, она показывала мне фотографии своей родины и с восхищением рассказывала о ней. Именно тогда я полюбила русскую культуру, русский язык. Русский я изучала в школе, открывала для себя его красоту, и уже тогда, в школьные годы, поняла, что хочу связать с ним свою жизнь.

К сожалению, побывать в России мне до сих пор не довелось. Но, конечно, это не чужая для меня страна: с годами к воспоминаниям бабушки добавилось знакомство с Россией через литературу, энциклопедии, художественные и документальные фильмы. Все, что я знаю о России, лишь укрепляет мое желание увидеть ее своими глазами. Надеюсь, что однажды мне доведется прогуляться по Красной площади, почувствовать атмосферу русской деревни и посетить Эрмитаж…

О РОДНОМ ГОРОДЕ

Я живу и работаю в Бачке-Паланке. Это город с населением около 60 тысяч человек, расположенный на берегу Дуная. По Дунаю проходит граница – через реку находится небольшой городок Илок, и это уже Хорватия.

Места у нас очень живописные. Недалеко от Бачки-Паланки находятся природный парк – аналог российского национального парка – с красивейшим озером Тиквара и лесной заповедник Багремара, единственное место в Сербии, где в естественных условиях произрастает редкий цветок – весенник зимующий. Все это привлекает к нам множество туристов. А близость Нови-Сада и Белграда позволяет жителям Бачки-Паланки пользоваться всеми преимуществами крупных городов: получать образование, посещать культурные мероприятия и пользоваться медицинскими услугами. В основном население занято в сфере сельского хозяйства, промышленности, образования, здравоохранения и культуры. Проблема безработицы в Бачке-Паланке остро не стоит, так как здесь находятся большие предприятия – «Таркет», «Нопаллукс» и «Маявица».

А вот с русским языком ситуация оставляет желать лучшего, если сравнивать с годами моего детства. Раньше в Бачке-Паланке он был самым популярным среди всех иностранных языков для изучения в начальных и средних школах, а сегодня, к сожалению, он полностью из них исключен.

О ДОШКОЛЬНОМ ОБРАЗОВАНИИ

В Сербии, как и везде, есть и государственные, и частные детские учреждения, которые принимают ребят от года до семи лет. Отдавать ли ребенка в детский сад в самом раннем возрасте, решают родители, а вот подготовительная годичная программа перед поступлением в школу обязательна для всех.

С детьми от одного до трех лет занимаются медицинские сестры-воспитатели, а с трех до семи – уже воспитатели-педагоги. Кроме них, в садиках работают психологи, логопеды, специалисты по физическому воспитанию и многие другие профессионалы, не говоря уже п водителях, уборщиках, поварах и так далее. Словом, детский сад в Сербии – это большая организация с множеством сотрудников, объединенных общей целью – создать условия для благополучия каждого ребенка и всестороннего развития его способностей в соответствии с образовательной программой. Я считаю, что наша страна уделяет большое внимание воспитанию будущих поколений, и мы с честью решаем поставленные задачи.

КАК ПОСТРОЕНО ОБУЧЕНИЕ РУССКОМУ ЯЗЫКУ

Сама по себе работа с детьми дошкольного возраста очень творческая и требует особого подхода, особенно если речь идет о самых маленьких. Главное – выстроить доброжелательные и доверительные отношения как с самими детьми, так и с их семьями. Конечно, большое значение имеют и методы, и принципы, и средства обучения, которые используются в работе с детьми.

С точки зрения ресурсов, в детском саду, где работаю я, все хорошо. У нас есть необходимое ля изучения русского, включая отдельный кабинет — «Умный класс», рассчитанный на 20 учеников. В свое время его оборудовала для нас Русская Гуманитарная Миссия: кабинет оснащен современным оборудованием, в том числе компьютерами и интерактивными досками, много книг – и художественной литературы, и учебной. Все это позволяет делать уроки русского языка интересными и увлекательными для детей. То, с каким удовольствием мои ученики посещают занятия и насколько активно включаются в процесс,– наглядно подтверждает, что методику для работы с ними мы выбрали правильную.

Конечно, решение о том, будет ли ребенок изучать русский, как и в случае с другими дополнительными дисциплинами, чаще всего принимают родители. Однако в моей педагогической практике есть много примеров, когда дети сами проявляют интерес к русскому языку и просят родителей записать их на мои занятия.

О ДАЛЬНЕЙШЕМ ИЗУЧЕНИИ РУССКОГО ЯЗЫКА

К сожалению, в Бачке-Паланке не предусмотрено изучение русского языка как иностранного в школьных программах. Поэтому если ребенок хочет продолжить его осваивать, то родителям приходится искать варианты самостоятельно. Чаще всего знакомство с русским они продолжают в частных школах с углубленным изучением иностранных языков. Во многом, конечно, желание или нежелание продолжать заниматься русским зависит от поддержки и отношения родителей, именно они играют ключевую роль в формировании интереса к тем или иным предметам и на дошкольном, и на школьном этапах.

О РУССКОМ ЯЗЫКЕ В СЕРБИИ

На этапе дошкольного образования количество желающих учить русский из года в год остается примерно одинаковым, а это значит, что интерес к нему по-прежнему сохраняется. В конце концов, нельзя забывать, что язык – это одно из важнейших средств объединения наших народов, без преувеличения братских – благодаря общей истории, культуре, духовной близости и традиционно уважительному отношению друг к другу.

Конечно, многие считают, что западноевропейские языки открывают больше перспектив, но я убеждена, что и владение русским дает прекрасные возможности для профессионального развития и получения образования. Не говоря о том, что знание языка позволяет глубже прочувствовать литературу, культуру и традиции, которые отзываются в душе каждого серба.

Лично для меня русский – это не просто еще один иностранный язык, это язык, который я искренне люблю. На занятиях я не только учу, но и передаю свою любовь к русскому языку детям. Надеюсь, что в будущем все больше детей и молодежи будут проявлять интерес к изучению языка и открывать для себя ту красоту и богатство русской культуры, которые вижу я.

Фото: Т. Стеванович/Русская Гуманитарная Миссия

Напомним, в 1980 году Сара покидает родительский дом и уезжает в Монтевидео, где находился единственный на тот момент университет. Жизнь в столице сильно отличалась от той, к которой 22-летняя девушка, прежде работавшая няней, привыкла в Пайсанду. Обучение на зубного техника приходилось совмещать с работой, а скудной зарплаты хватало только на пропитание и редкие поездки домой. Денег не хватало, однако судьба не поскупилась на добрых людей: с какими бы трудностями ни приходилось сталкиваться нашей героине, рядом оказывались неравнодушные люди, готовые протянуть руку помощи, – точно такие же, как ее родители Сергей и Василиса, чьи двери всегда были открыты для выходцев из русской общины.

«Моя самая искренняя просьба — чтобы мои дети и племянники никогда не забывали своих корней и сохранили живую связь с родиной моих родителей и дедов — моей дорогой Россией», –  так завершается эпилог большой истории, в которой переплелись глобальные исторические события и эпизоды из личной жизни, радость и горе, встречи и разлуки, люди и континенты, и даже само время, которое невозможно повернуть вспять, возвращает из прошлого тех, кого, казалось, навсегда унес водоворот XX века.

*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации

ВЕРНУТЬСЯ В ПАЙСАНДУ

Получив диплом о завершении образования и продолжая жить в столице, я все больше понимала, что оставаться и дальше в Монтевидео, вдали от семьи мне будет очень трудно.

Тем временем родители с нетерпением ждали моего возвращения. Более того, папа выяснил, что в Пайсанду начали открываться некоторые университетские программы по медицинским специальностям. Он раздобыл учебные планы и, когда я вернулась домой, с воодушевлением показал их мне: «Пока мы будем оборудовать зуботехническую лабораторию и ты будешь набирать клиентов, можно выучиться на физиотерапевта – это ведь тоже почти медицина!» Казалось, что продолжать учёбу и получать квалификацию предстояло не мне, а папе – настолько он сам был воодушевлен этой идеей!

К тому времени в Буэнос-Айресе у моей сестры уже было четверо детей. Здесь, в Пайсанду, у Пети родился сын, а чуть позже появилась на свет и дочка. Каждый год 8 декабря я забиралa детей из Аргентины: заканчивался учебный год и все три летних месяца они проводили в Пайсанду.

Как же приятно было видеть за столом родителей – Василису и Сергея, окруженных шестью внуками — и совсем маленькими, и уже школьниками. Дедушка с неизменным добрым чувством юмора рассказывал свои незатейливые шутки. Учитывая, что смеяться он начинал еще до того, как успевал их закончить, то чаще мы смеялись над его смехом, чем над самими анекдотами. Например, он говорил: «Мадам, я не японец, я не могу есть рис». Или: «Картошку приготовила? Так ведь я не поляк!..» И буквально через мгновение: «Ах да, точно, я же русский поляк!». А иногда, ковыряя вилкой в тарелке, с самым серьезным видом замечал: «Мадам, фрикадельки получились восхитительными! Хотя постойте, одна – на полсантиметра меньше остальных».

Папа построил туристический прицеп с палаткой, и мы всей семьей выезжали на неделю отдыхать на горячие источники. Все было так тщательно продумано, что внутри помещались абсолютно все. Родители успели вдоволь нарадоваться общению со своими шестью внуками, и я уверена, что дети никогда не забудут эти счастливые дни, проведенные с бабушкой и дедушкой.

Порой, возвращаясь домой, я заставала у мамы какого-нибудь человека, который сидел напротив и рассказывал ей о своих бедах и переживаниях. Мама почти ничего не говорила, только внимательно слушала и время от времени кивала. Однажды я спросила её: «Мама, какой совет ты обычно даешь людям?» На что она ответила: «Чаще всего я просто слушаю их… и обнимаю». Ее объятия были словно крылья наседки, укрывающей своих цыплят от невзгод внешнего мира.

Примерно на середине моего обучения физиотерапии количество работы в нашей стоматологической лаборатории возросло настолько, что я оставалась там до поздней ночи. Приходя туда, я не раз обнаруживала своего папу сидящим в темноте: он ждал меня, чтобы поговорить — днем у нас на это просто не хватало времени.

После того, как я обучилась на специалиста по физиотерапии, мой друг предложил мне изучать медицинскую подологию. Времени у меня почти не было, но он сумел меня убедить: нам зачитывали многие уже изученные дисциплины, а еще он говорил, что у меня всегда самые лучшие конспекты.

Папа так мной гордился, что каждому гостю первым делом демонстрировал и кабинет, и лабораторию со словами: «Моя дочь – почти доктор!». Я поправляла его: «Нет, папа». А он настаивал: «Как же не доктор? Ты ведь изучила человека с головы до пят!» Мне оставалось только смеяться над его обезоруживающей логикой.

REGRESO A PAYSANDÚ

Luego de haber obtenido mi título, y ya con la experiencia de vivir en la capital, evalué que sería muy difícil quedarme allí y lejos de mi familia.

Mientras tanto mis padres ansiaban que yo volviera a casa, tanto es así que mi padre averiguó que en Paysandú comenzaron a dictarse algunas carreras universitarias paramédicas. El pidió los programas y cuando yo regresé me mostró las carreras que se dictaban aquí y muy feliz me decía: mientras instalamos el laboratorio dental y consigas clientes puedes estudiar fisioterapia, que tiene mucho de medicina, parecía que sería él que seguiría estudiando, ¡estaba tan entusiasmado!

Ya para ese entonces tenía cuatro sobrinos en Buenos Aires y uno de Petia, aquí; más adelante nació una niña más aquí.

A los niños de Buenos Aires, el 8 de diciembre los iba a buscar porque habían terminado las clases el día anterior y pasaban los tres meses de verano en Paysandú.

Era un primor ver la mesa rodeada de seis niños y Vasilisa y Sergei, todos los niños pequeños y algunos en edad escolar.  El abuelo con su clásico humor sano hacía chistes bastante tontos, y ya él se reía al contarlos, por lo que nos reíamos más de su risa que de los chistes. Por ejemplo, decía: señora yo no soy japonés para comer arroz. O: ¡preparaste papas, si yo no soy polaco! ¡Ah!  cierto que soy ruso polaco. Señora, decía: qué ricas te quedaron las albóndigas. Y revolviendo el plato, agregaba, acá hay una que te quedó medio centímetro más chica.

Papá construyó un tráiler con carpa e íbamos a descansar a las termas toda la semana, estaba todo tan bien organizado que entrábamos todos adentro. Disfrutaron de sus seis nietos tanto como fue posible y creo que los niños jamás olvidarán los tiempos vividos con sus abuelos.

Muchas veces entraba a casa y había alguna persona sentada frente a mamá contándole sus problemas y penas, mientras mamá sólo asentía con movimientos de cabeza. Alguna vez le pregunté: ¿mamá qué consejos les das? Y ella me contestó: la mayoría de las veces solo escucho y los abrazo. Sus abrazos eran como las alas de una gallina protegiendo a sus polluelos.

Cuando estaba aproximadamente a mitad de la carrera de fisioterapia comencé a tener mucho trabajo en el laboratorio, muchas veces seguía trabajando a la noche. Mas de una vez al llegar al laboratorio de noche, estaba papá sentado a oscuras esperándome para hablar algo porque no habíamos tenido tiempo de hacerlo durante el día.

 Luego de terminar de estudiar fisioterapia un amigo me invitó a estudiar podología médica, aunque yo no tenía mucho tiempo me convenció porque nos revalidaban muchas materias y me decía que yo sacaba buenos apuntes.

Papá estaba tan orgulloso de mí que cuando venía alguien le mostraba, la clínica, el laboratorio y decía: mi hija es “casi” doctora. Yo lo corregía y decía, no, papá. Y él insistía si estudiaste desde la cabeza a los pies; sólo me reía de su idea.

НЕСКОЛЬКО ЗАБАВНЫХ ИСТОРИЙ

Большинство наших земляков из России и Восточной Европы приехали в Уругвай уже взрослыми, и выучить испанский язык им было очень непросто. К тому же почти все жили в сельской местности, где их соседями нередко были такие же иммигранты.

Разговорная речь в Уругвае очень непринужденная. Вместо привычного обращения tú здесь используют местоимение vos, которое звучит гораздо более фамильярно. Обращение usted употребляют редко — главным образом по отношению к людям, которые пользуются особым уважением или занимают высокое положение. Наши же соотечественники обращались на просторечное vos абсолютно ко всем — будь то батрак, хозяин фермы или директор банка.

Однажды соседский бык перепрыгнул на участок моего дедушки к его корове. Дедушка пошел предупредить хозяина и сказал ему на своем собственном испанском примерно так: «Я — корова, ты — бык… прыг-скок… мой поле!»

Еще одна особенность разговорного языка в этой части Америки – обилие грубоватых словечек, смысл которых наши дедушки и бабушки далеко не всегда понимали. Как-то один русскоязычный мужчина пришел оформлять документы. Служащий спросил его, где он родился. На что тот ответил: «Пиши: русский из России, а не русо де мерда!» Он даже не подозревал, что de mierda — это грубое ругательство, означающее «чертов», «паршивый».

А мой дедушка Климент просто говорил одну фразу: «Я не компренде!», что значит  «я не понимаю». Однажды он разговаривал со своим сыном Адамом и хотел сказать что-то про электрическую розетку, но вместо испанского слова enchufe у него получалось только «Чухуфе… чухуфе…». После нескольких безуспешных попыток дядя Адам не выдержал и, пытаясь помочь, произнес: «Инчухуфе, папа!». Хотя все равно получилось далеко от правильного испанского.

Как-то мама с подругой собирались перейти проспект, и подруга поторапливала: «Крусуйте, крусуйте, скоренько, авто пописуэ!» На испанском это должно было звучать так: «Сruza, cruza, rápido porque el auto nos pisa», то есть «переходите, переходите дорогу быстро, потому что нас собьет машина». В их речи русские и испанские слова постоянно смешивались между собой!

А одна наша соседка, приходя в гости, любила повторять: «Я не понимаю: скотена бахаре, а миасо субире!», возмущаясь тем, что цены на скот падают (bajare), а цены на мясо – растут (subire).

ALGUNAS ANÉCDOTAS

La mayoría de nuestra gente ya vino mayor al Uruguay y les fue muy difícil poder aprender el idioma, además vivían en el campo y con sus vecinos también extranjeros.

En Uruguay se habla con un vocabulario demasiado coloquial, muy informal, y en lugar de llamar a una persona de tú se usa la palabra ”vos”, que es más vulgar aún. La palabra Usted se usa poco y solo con algunas personas de autoridad.

Nuestra gente a todos les decía ”vos”, así fuera un peón, el dueño del campo o el gerente del banco.

Una vez un toro del dueño del campo saltó hacia la parcela de mi abuelo, donde tenía su vaca. Mi abuelo le fue a avisar y le dijo: Yo vaca, vos toro, scacando (saltando)mío campo!

También en esta zona de América usan muchas palabrotas, algunas bastante despectivas que nuestros abuelos oían. Cierta vez un ruso fue a realizar unos trámites y el administrativo le preguntó el lugar de nacimiento. A lo que él respondió, poné ahí: ruso de Rusia, no ruso de merda (mierda es una mala palabra).

Mi abuelito Clemente solo decía: ia ne comprende. Un día estaba hablando con su hijo Adam y le quería decir algo sobre el enchufe, pero él decía chujue, una y otra vez, hasta que el tío lo quiso corregir y le dijo: “”inchujue”” papá.

Mamá y una amiga iban a cruzar una avenida, y la amiga le dice: crusuite, crusuite, scorenco, po auto popisue. Mezclaban el ruso con el español.

Una vecina que venía a visitarnos decía: yo no entiendo, scotena bajare a miaso subire.

СОБЫТИЯ, КОТОРЫЕ НЕВОЗМОЖНО ЗАБЫТЬ

Однажды на очередном приеме кардиолог серьезно поговорил с папой о его здоровье и предупредил, что ему необходимо беречься и ни в коем случае не поднимать тяжести. Отец спросил: «И сколько килограммов мне можно поднимать?» «До пяти», — строго ответил врач. «Представляете, доктор, мне же теперь всюду ходить с весами в руках?» — с присущим ему юмором воскликнул папа . Доктор не поддержал его шутливый тон: «Если будете беречь себя, проживете еще лет десять. Если нет — примерно вдвое меньше». И Папа выбрал пять лет полноценной жизни, а не существование между кроватью и креслом.

Он ушел из жизни за несколько дней до своего 72-го дня рождения. Праздник уже был запланирован. Особенно запомнились мне слова мамы у его гроба: «Сергей, почему ты никогда меня ни в чем не упрекал? Неужели я все делала правильно? Почему я ни разу не ошиблась?..»

На похоронах мы исполнили два самых любимых христианских гимна отца: «Когда там будут перекличку проводить, я с радостью откликнусь» и «Какое славное будет утро».

Двоюродный брат папы Хуан, сын двоюродного дедушки Евгения, который вот уже много лет жил с семьей в Канаде, время от времени приезжал к нам в гости. Спустя годы он решил отправиться туда, где родились Василий и Евгений. Сначала он посетил кладбище, чтобы найти могилы своих дедушки, бабушки и их детей, погибших во время войны. Его удивило, что на кладбище оказалось так много могил с фамилией Павлишин — ведь в Америке мы были единственными.

Потом он пошел по церквям, расспрашивая, помнит ли кто-нибудь его родных. Кто-то из местных посоветовал ему обратиться по одному адресу – и ни Хуан, ни кто-либо из нас даже не мог представить, что он узнает. Помните историю 1914 года, когда бандиты убили всю семью, а младенца, как считалось, задушили подушкой? Оказалось, что девочка выжила. Ее спасли и вырастили соседи.

Какой же это был потрясающий сюрприз! Хуан познакомился с двумя двоюродными сестрами, о существовании которых мы даже не подозревали. Жаль только, что ни Василий, ни Евгений так и не узнали, что их младшая сестра осталась жива. Не успел познакомиться со своими двоюродными сестрами и Сергей.

Мама прожила 94 года. До самых последних дней мы вместе пели песни на русском и испанском языках. Все, кто ее знал, включая врачей, до сих пор вспоминают объятия и молитвы, которыми она благословляла людей. Многие говорят, что я — точная копия Василисы. Дай Бог, чтобы мне досталась хотя бы половина ее невероятного характера и силы духа!

HECHOS QUE NO SE OLVIDAN

El cardiólogo tuvo una conversación con Sergei en cuanto a su salud y le dijo que tenía que cuidarse mucho de no hacer esfuerzos, a lo que papá le respondió: ¿cuántos kilos puedo levantar? Hasta cinco respondió el doctor. ¿Se imagina usted yendo a todos lados con una balanza en la mano? Le ironizó mi padre. La respuesta del doctor fue: puede vivir diez años cuidándose o la mitad sin cuidarse, por lo que él eligió cinco bien vividos y no de la cama al sillón.

Papá murió unos días antes de cumplir 72 años y ya tenía programado festejar sus cumpleaños. Fue impactante, en el velatorio oír a mamá decirle: Sergei, ¿por qué nunca me reprochaste nada? ¿Acaso hice todo bien? ¡Por qué no hice algo mal!

En su funeral cantamos sus dos canciones cristianas predilectas: Cuando allá se pase lista yo feliz responderé y Cuán gloriosa será la mañana.

El primo de papá, Juan, hijo del tío abuelo Eugenio vivió muchos años en Canadá con su familia, pero cada tanto nos visitaba. Unos años después decidió ir al lugar donde habían nacido Basilio y Eugenio. Cuando llegó al lugar fue primero al cementerio para ver las tumbas de sus abuelos y tíos (pequeños) que habían matado durante la guerra; le llamó la atención ver tantas tumbas con apellido Pavlishin, porque en América somos los únicos. Luego comenzó a recorrer iglesias para ver si alguien recordaba a su familia.; allí encontró personas que le dieron ciertos datos y que se dirigiera a cierta dirección. Jamás hubiera imaginado Juan, ni ninguno de nosotros qué obtuvo allí. ¿Recuerdan cuando en el 1914 los bandidos mataron a la familia, incluso a la bebé que asfixiaron con la almohada?, pues esa bebé no murió y la criaron unos vecinos. ¡Qué gran sorpresa para Juan!, pudo conocer a dos primas que no sabíamos que existían. Qué pena que Basilio, Eugenio nunca supieron que su hermanita pequeña sobrevivió y Sergei tampoco conoció a sus primas.

Mamá murió con 94 años y hasta sus últimos días cantamos canciones en ruso y español. Todos los que la conocieron, aún los médicos hasta hoy recuerdan sus abrazos y sus oraciones para que Dios los bendiga. Muchos dicen que soy la copia de Vasilisa, ¡que Dios me dé la mitad de su hermoso carácter y espíritu!

ЭПИЛОГ

Папа и мама всю жизнь мечтали еще раз увидеть свою родную деревню — места, где они родились. По разным причинам осуществить эту мечту им так и не удалось. Они никогда не переставали говорить о своей родине. Маму часто приглашали в школы на День иммигранта, где она рассказывала о своем детстве. Каждый раз и дети, и взрослые окружали ее и не желали отпускать, пока она не расскажет еще что-нибудь.

Одно из самых четких воспоминаний о бабушке и дедушке: оставаясь наедине с собой, они словно сворачивались, в их фигурах появлялись усталость, печаль, взгляд опускался к земле. Когда мы спрашивали: «Что случилось?», оба неизменно отвечали: «Ничего». Теперь мне кажется, что в эти минуты они мысленно возвращались ко всему пережитому — и особенно к тому, что оставили навсегда, так никогда и не узнав, что стало с родными местами и людьми. Их мысли уносились за тысячи километров отсюда и на долгие десятилетия назад.

Теперь я хотя бы отчасти понимаю, что чувствовали первые поколения моей семьи здесь, в Америке. Наверное, всю жизнь они жили с ощущением раздвоенности — между родиной, которую были вынуждены покинуть, и страной, принявшей их. Возможно, порой они задавали себе вопросы, мучились чувством вины или снова и снова переживали горестную утрату своей земли.

Когда я смотрю на знаменитые скульптуры «Путешественник» и «Пустота души», мне кажется, что они удивительно точно передают внутреннее состояние эмигранта, человека, оказавшегося вдали от родины. Это та самая пустота в душе, которую мы всю жизнь пытаемся заполнить, возвращаясь к языку, семейным ценностям, обычаям своих предков. Но эта рана никогда не затягивается, она продолжает кровоточить. И в этой крови — кровь наших дедов и прадедов, кровь, благодаря которой продолжает биться наше сердце. Кровь, напитавшая нашу жизнь их трудом, их нравственным примером и их мудростью.

И потому моя самая искренняя просьба — чтобы мои дети и племянники никогда не забывали своих корней и сохранили живую связь с родиной моих родителей и дедов — моей дорогой Россией. Я мечтаю однажды ступить на землю, где родились мои родители. И обещаю, что сделаю все возможное, чтобы эта мечта стала реальностью.

EPÍLOGO

Papá y mamá siempre desearon volver a ver su aldea, el lugar donde nacieron, pero por distintas circunstancias no pudieron hacerlo. Nunca dejaron de hablar de su país natal. Mamá era invitada a algunas escuelas para el día del inmigrante y allí contaba la historia de su niñez; tanto las maestras como los niños la rodeaban para que no se fuera y les siguiera contando.

Tengo el recuerdo vívido de mis dos abuelos, cuando estaban solos adoptaban una posición como de agobio, tristeza, con la mirada fija en el suelo, cuando le preguntábamos: ¿qué te pasa abuelo?, los dos respondían igual: nada. Imagino que estarían haciendo memoria de todo lo vivido y sobre todo lo que dejaron y nunca más supieron qué sucedió; sus pensamientos viajaban miles de kilómetros y muchos años.

Ahora entiendo más o menos lo que sentían, esa dualidad entre su patria y el país que los acogió, quizás en algunas ocasiones se habrán cuestionado o culpado; o habrán hecho un proceso de duelo continuo por el desarraigo de su tierra.

Al ver las esculturas de ”el extranjero” y  ”el vacío del alma”, grafican perfectamente el interior de los emigrantes y de la diáspora, es ese agujero en el alma que tratamos de cubrir tratando de recuperar el idioma, los valores familiares, las costumbres de nuestros ancestros pero esa herida nunca cierra, sigue sangrando, y es la sangre de nuestros abuelos, la sangre que sigue haciendo latir nuestro corazón, la sangre que nutrió nuestras vidas con tantos buenos ejemplos, de esfuerzo, de enseñanzas.

 Por supuesto mi súplica es que mis hijos y sobrinos no olviden y puedan continuar con las raíces firmes en la patria de mis padres y abuelos, mi querida Rusia. Sueño con pisar el suelo donde nacieron mis padres, y les prometo que haré todo lo posible por caminar en él.

Искренне благодарим Сару Павлишин-Федорчук за доверие и возможность опубликовать семейную хронику, раскрывающую неизвестные страницы нашей общей истории и еще раз напоминающие о непреходящей ценности человеческой жизни, семейных связей и созидательного начала, на которых держится мир.

Напомним, детство Сары пришлось на счастливые 1960-е. Она вспоминает загородную ферму и первые годы жизни в Пайсанду: беззаботные игры с соседскими детьми, безграничную любовь родителей и взаимную заботу, благодаря которым даже скромный глинобитный дом казался лучшим местом на свете. Переезд семьи в город совпал с наступлением суровых 1970-х: страна переживала годы военной диктатуры, экономических трудностей и постоянной тревоги, охватившей Уругвай. Несмотря на все испытания, дом Павлишиных-Федорчук оставался местом принятия и безусловной поддержки, где всегда находилось место для родственников, друзей, порой и вовсе малознакомых людей  – всех и каждого, кто нуждался в помощи.

В седьмом эпизоде Сара покидает родительский дом и отправляется в столицу – Монтевидео, чтобы осуществить свою мечту. Несмотря на хроническую нехватку денег и непростую студенческую жизнь, рядом с ней неизменно оказываются люди, готовые протянуть руку помощи, а поддержка родителей и их благословение становятся главной опорой.

*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации

МАМА И ПАПА

Мои родители были особенными людьми, я бы даже сказала –  небесными. Сергей, мой отец, ушел из жизни, когда мне было 35 лет, и за все эти годы я ни разу не слышала, чтобы они ссорились или проявляли неуважение друг к другу. Неужели у них никогда не было проблем? Конечно, были и сложности, и разногласия, как и у всех, но я уверена, что они всё решали, опираясь на любовь и уважение.

Было забавно слышать, как папа зовет маму неизменным «Привет, мадам!». Отец всегда очень любил читать. Зимними вечерами они вдвоем устраивались у печки: мама подавала мате, а папа читал вслух. Сколько же книг они прочитали вместе! Когда попадались особенно грустные страницы, папин голос начинал дрожать, и ему приходилось ненадолго прерывать чтение, пока он не справлялся с волнением. До сих пор я с нежностью вспоминаю эти вечера.

По утрам папа всегда вставал раньше всех, причем эта привычка сохранилась даже после выхода на пенсию, а вот мама любила поспать подольше. Однажды Сергей сказал: «Что ж, мадам, теперь, когда мы оба на пенсии, несправедливо, что я всегда встаю первым». На что Василиса ласково ответила: «Хорошо, давай договоримся: кто первым проснётся и заговорит, тот готовит мате». Папа легко согласился, однако дни шли, мама продолжала хранить молчание по утрам и не шевелиться, притворяясь спящей, пока папа кашлял, прочищал горло, зевал рядом. Однажды он не вытерпел и воскликнул: «Ну, нет, мадам, так нечестно, вы же не спите!» И услышал: «Вот ты и заговорил! Иди-ка лучше подогрей воду для мате». Делать было нечего: папа отправился на кухню, налил воду в чайник и поставил его на конфорку. Когда вода нагрелась, он снял чайник с плиты, поставил рядом термос — снаружи он был пластиковый, — и налил туда кипяток. А когда поднял термос, оказалось, что к его дну намертво прилипла конфорка. Он и не заметил, что поставил термос на только что выключенную раскаленную плиту!

Думаете, он рассердился? Ничуть. Напротив, заливаясь смехом, вернулся в комнату с термосом, к которому снизу прилипла конфорка, и сказал маме: «Мадам, я ослушался вас. Вы велели подогреть мате, а я подогрел термос». Так они и пили мате тем утром, а я до сих пор, будто это было вчера,  вижу эту круглую горелку, прилипшую ко дну термоса.

Не раз бывало, что папа возвращался с работы, и наша проницательная мама, тонко чувствующая настроение мужа, сразу понимала: случилось что-то неприятное. Тогда она говорила нам: «Не спорьте сегодня с папой. Похоже, у него неприятности на работе». И лишь спустя несколько часов, уже под вечер, когда они, как обычно, вместе пили мате, она спокойно и очень ласково спрашивала, что произошло за день и не может ли она чем-нибудь ему помочь.

Воистину Бог подарил мне самых лучших родителей!

MAMÁ Y PAPÁ. I)

Fueron dos seres especiales, diría celestiales. Sergei murió cuando yo tenía 35 años, y en todos esos años jamás los escuché discutir o faltarse el respeto. Me pregunto: ¿Nunca tuvieron un problema? Claro que sí, como cualquiera de nosotros tendrían diferencias, pero seguramente las resolvían con amor y respeto. Era cómico escucharlo cuando la llamaba a mamá y le decía: Che señora”. Siempre fue un gran lector, entonces en invierno tomaban mate al lado de la estufa, mamá servía el mate y papá leía en voz alta. ¡Cuántos libros leyeron juntos! Cuando había alguna lectura triste, como él era muy sensible, se le entrecortaba la voz y tenía que dejar de leer por un ratito hasta que recomponía su voz.  Hasta ahora me da mucha ternura recordar esas situaciones.

Papá siempre se levantaba más temprano, y cuando se jubilaron lo siguió haciendo porque a mamá le gustaba dormir un rato más. Un día dijo Sergei: Bueno, señora, ahora los dos estamos jubilados, no es justo que siempre me levante yo primero; a lo que Vasilisa le respondió dulcemente, bueno, hagamos un trato: el que se despierta primero y habla, ese prepara el mate. De acuerdo, respondió él, pero pasaban los días y mamá seguía su rutina silenciosa, mientras papá tosía, se aclaraba la garganta, bostezaba y ella ni se movía. A lo que él dijo: No señora, así no vale, ¡vos estás despierta! Y ella respondió: ¡hablaste! Anda a calentar el mate. Allá fue papá a la cocina y puso agua en la caldera y encendió la hornalla de la cocina, cuando se calentó el agua levantó la caldera, puso el termo (que su parte exterior era de plástico) y lo llenó con agua. Cuando levantó el termo, la hornalla estaba pegada al fondo del termo, no se dio cuenta que puso el termo en la cocina recién apagada. ¿Piensan que se disgustó? No, por el contrario, llorando de risa fue hasta el cuarto con el termo pegado a la hornalla y le dice a mamá: Señora, te desobedecí, vos me mandaste calentar el mate, pero yo te calenté el termo. Y así tomaron mate esa mañana, me parece ver la hornalla redonda pegada como base del termo.

Más de una vez cuando papá regresaba del trabajo y por la gran percepción y conocimiento que tenía de su esposo, ella notaba que algo no grato le había sucedido, nos decía: no contradigan a papá, parece que tuvo algún problema en el trabajo. Y luego de algunas horas, al atardecer cuando compartían el mate ella con mucha calma y dulzura le preguntaba si podía ayudarlo, o qué le había pasado en el trabajo.

¡Verdaderamente Dos me regaló los mejores padres!

…И ЕЩЁ О РОДИТЕЛЯХ

Когда мы отправлялись собирать мед, папа обязательно брал с собой карамельки. И каждый раз, когда мама выходила из машины, чтобы открыть большие въездные ворота фермы, он «расплачивался» с ней двумя конфетами.

На обратном пути, уставшие и разгоряченные, мы еще по дороге начинали спорить, кто первым пойдет купаться. Когда очередь наконец была распределена, папа неизменно говорил: «Я буду последним». Так оно и получалось. Пока он разгружал машину и раскладывал все по местам, остальные уже успевали искупаться. Он и вправду был неутомимым.

Из-за болезни сердца папе пришлось уйти с работы на два года раньше пенсионного возраста. Собственно, те самые два года ушли на оформление пенсии, и на протяжении этих лет родителям материально помогал мой старший брат Петя.

Насколько папа любил читать книги по химии, настолько же меня увлекала биология, особенно анатомия человека. Еще девочкой я играла в доктора, и моя единственная пластмассовая кукла болела едва ли не каждую неделю. Я лечила ее, делая «прививки» и ставя уколы настоящей иглой.

Задний двор нашего дома выходил точно на угол квартала, и папа часто говорил, что однажды мы построим там помещение для аптеки. Он мечтал, чтобы я выучилась на фармацевта. Я же до 22 лет продолжала работать няней – пока однажды не приняла очень важное и непростое для себя решение. Вернувшись домой после работы, я объявила родителям о том, что в следующем месяце отправляюсь в Монтевидео, где находился единственный на тот момент в стране университет. «На каникулы?» — спросили они. «Нет, учиться», – сказала я. После короткого молчания папа печально признался: «Но мы ничем не можем тебе помочь». «Это неважно, — ответила я, — точно такую же работу, как здесь, я найду и в Монтевидео». Родители обняли меня, и отец, плача, напутствовал: «Бог тебя благословит!» — именно эти слова мне и нужно было услышать.

Сначала я жила у сестры с ее мужем. Он был стоматологом и предложил мне учиться на зубного техника, ведь тогда я могла пользоваться его инструментами и книгами. До тех пор, пока они не переехали в Буэнос-Айрес, я жила с ними, а потом поселилась в пансионе.

Каждую неделю мы с родителями писали друг другу письма – телефона тогда у нас не было телефона. Отец писал, а я всегда отвечала на следующей неделе. Однажды, спустя пятнадцать  после последнего письма, я возвращалась в пансион и обнаружила долгожданную почту. Взволнованная и радостная, я поспешила открыть конверт в надежде узнать новости от родителей. И увидела следующее:

Дорогая дочь!

……………………………………………………………………..

……………………………………………………………………..

……………………………………………………………………..

Мы живы и здоровы. Желаем того же тебе.

Мама и папа.

Это было словно пощечина. Я тут же села писать ответ, внезапно со всей очевидностью ощутив, что так же, как я ждала вестей от родителей, они ждали любую весточку от меня.

MAMÁ Y PAPÁ. II)

Cuando íbamos a cosechar miel, papá se aseguraba de llevar caramelos, y por cada portón que abría mamá él le pagaba con dos caramelos. Al regreso, todos cansados y con calor, ya por el camino nos disputábamos quién se bañaba primero, cuando ya teníamos la lista, papá terminaba diciendo: yo último. Y era la realidad porque hasta que no terminaba de descargar todo y ordenarlo, sería el último, ¡incansable!

Papá tuvo que retirarse del trabajo dos años antes de la edad jubilatoria porque se enfermó del corazón; los trámites demoraron también dos años.

Así como a papá le gustaba leer libros de química, a mí me fascinaba la biología, principalmente humana. Cuando era niña jugaba a ser doctora, y la única muñeca que tenía (de plástico) se enfermaba muy seguido y yo como doctora le daba vacunas e inyecciones con una aguja para curarla.

El patio de nuestra casa estaba en la esquina de la cuadra, y papá siempre decía que allí construiríamos un local para poner una farmacia, queriendo que yo estudiara química farmacéutica. Yo seguía trabajando de niñera hasta los 22 años, hasta que cierto día tomé una decisión muy importante, sabiendo que no iba a ser fácil la resolución tomada. Llegué a casa luego del trabajo y les dije a mis padres: el próximo mes me voy a Montevideo. ¿A pasear? Me preguntaron mis padres. A lo que respondí: No, a estudiar. Luego de un corto silencio papá objetó con tristeza: Nosotros no te podemos ayudar. No importa, contesté, así como trabajo acá, buscaré trabajo en Montevideo. En esos años solo en la capital había universidad. Mis padres me abrazaron y papá me dijo llorando: ¡Que Dios te bendiga!, y era todo lo que yo necesitaba oír.

Al principio viví con mi hermana y mi cuñado, y como él era dentista me sugirió que estudiara Laboratorista dental porque podía usar sus instrumentos y algunos libros. Viví con ellos hasta que se fueron a Buenos Aires, luego viví en una pensión.

Todas las semanas nos escribíamos cartas (no teníamos teléfono), escribía papá y a la semana siguiente yo le contestaba infaltablemente.

Cierta vez, pasados 15 días de la última carta, llego a la pensión y había llegado correspondencia. Ansiosa y contenta abro el sobre, saco la carta para leer las novedades de mis padres y decía así: Querida hija: luego de los dos puntos, toda la hoja de ambos lados puntos suspensivos, y al final de la hoja decía: Nosotros estamos bien, deseamos lo mismo para ti. Mamá y papá.

Fue como una cachetada e inmediatamente me puse a escribirles, entendiendo que, así como yo esperaba noticias de ellos, ellos esperaban las mías.

МОЯ ЖИЗНЬ В МОНТЕВИДЕО

После успешной сдачи вступительных экзаменов в университет я попросила о встрече с деканом факультета. Она приняла меня, и я рассказала о своей ситуации. Объяснила, что приехала из Пайсанду, что мне необходимо работать, чтобы оплачивать счета, и по возможности мне бы очень хотелось найти работу, связанную с будущей профессией – и попросила помочь мне с поисками. Она показалась мне очень строгой и немногословной женщиной, однако уже через несколько дней после начала занятий она вызвала меня и сообщила радостную новость: нашлась работа у двух стоматологов — для начала просто секретарем.

Я проработала у них два года, однако меня не устраивала общая неорганизованность, несерьезное отношение к делу. Тогда я снова пришла к декану, чтобы предупредить ее об увольнении и объяснить причины своего решения. Через несколько дней она вновь пригласила меня к себе и сказала, что нашла для меня другое место — у очень известного стоматолога, чей роскошный кабинет находился в самом центре города. Сейчас я понимаю, что такое участие и забота могли быть только ответом на родительское благословение.

По утрам я училась, после обеда работала, а заработанных денег едва хватало на самое необходимое. Дважды в год я ездила в Пайсанду навестить родителей. Чтобы накопить на билет, всю предыдущую неделю приходилось экономить на еде и обходиться только кофе с молоком, хлебом и медом. Родителям я никогда об этом не рассказывала.

В Монтевидео я привезла с собой всю свою одежду. Другой у меня просто не было: один комплект получше — для воскресных дней, и несколько вещей на каждый день. Как-то меня пригласили на торжество – одна девушка из нашей церкви праздновала свое пятнадцатилетие. Другая приятельница предложила подвезти меня на машине. В день праздника я надела свой лучший воскресный костюм, а когда моя знакомая подъехала и увидела меня, то удивленно спросила: «Ты разве не собираешься идти?» Я возразила: «Собираюсь!» Она не отставала: «Но почему же ты не переоделась?» «Я уже переоделась. Это – моя самая лучшая одежда», – сказала я, и разговор был окончен.

Уверяю, повеселилась я ничуть не меньше, чем она в своем дорогом наряде. Позже приятельнице было очень неловко за свои слова, и она долго не знала, как передо мной извиниться. А спустя некоторое время вышла замуж за моего лучшего друга. Так что мы и сегодня поддерживаем связь и не раз бывали друг у друга в гостях.

Последние два года учебы родственницы моего зятя, мужа сестры Ольги, предложили мне пожить в небольшой квартире рядом с их домом. Зимой, когда я возвращалась домой, они приглашали к себе поесть горячего супа или тарелку теплого борща. В квартире не было водонагревателя, поэтому за час до подъема я ставила греться воду, чтобы принять душ перед занятиями. По субботам я ходила в гости к подруге, и ее мама всегда предлагала мне искупаться в их ванной. Обычно я оставалась у них на все выходные.

У меня сохранилось очень много светлых воспоминаний. И я благодарна Богу за то, что на моем пути встретилось так много добрых людей.

MI VIDA EN MONTEVIDEO

Luego de aprobar el examen de ingreso a la universidad, solicité una reunión con la directora de la carrera, ella me recibió y yo le expliqué mi situación. Le dije que era de Paysandú, que necesitaba trabajar para pagar mis gastos y que si fuera posible quería trabajar en algo que estuviera vinculado a mi próximo estudio, y si ella me podía guiar para encontrar un trabajo. Parecía una mujer muy seria y de pocas palabras, pero a los pocos días de comenzar el estudio, ella me llamó a la dirección y me dio la buena noticia que tenía trabajo con dos dentistas, al principio como secretaria. Trabajé dos años con ellos, pero no me convencía lo informales y desprolijos que eran, así que decidí hablar con la directora para avisarle, como correspondía, que iba a dejar ese trabajo y el motivo. A los pocos días nuevamente ella me dice que tenía un nuevo trabajo y con un odontólogo muy bien reconocido, con un consultorio de lujo en pleno centro. Toda esta situación con la directora y su buena atención conmigo sólo podía ser respuesta a la bendición de mis padres.

De mañana estudiaba y de tarde trabajaba, y el dinero que ganaba apenas me alcanzaban para sobrevivir. Las dos veces al año que viajaba a Paysandú para ver a mis padres, necesitaba ahorrar en comida para pagar el pasaje, por lo que toda una semana tomaba café con leche y pan con miel.  A ellos nunca les dije esto.

La ropa que llevé a Montevideo fue la única que tenía, una muda mejor para los domingos y otras para los días de semana.

Una jovencita de la iglesia a la que asistía cumpliría 15 años y haría una fiesta a la que me invitó, otra joven se ofreció para llevarme en su auto.

El día de la fiesta me puse mi traje de domingos y llegó a buscarme la joven con su auto, y cuando salgo a la puerta me dice: ¿No vas a ir? ¡Sí voy! ¿No te vestiste? Me pregunta. Sí estoy vestida, es mi mejor ropa. Les aseguro que me divertí tanto como ella que se vestía con ropa cara. Tiempo después no sabía cómo disculparse conmigo y se casó con mi mejor amigo de esa época. Hasta el día de hoy nos hablamos y nos hemos visitado.

Al fin le llegó el pago de jubilación a mi padre, mientras tanto los había ayudado económicamente mi hermano Petia.

Los dos últimos años las tías de mi cuñado me ofrecieron ir a vivir a un pequeño apartamento al lado de su casa. En invierno vigilaban cuando yo llegaba y me invitaban a su casa con sopa o borsch calentito.

Como no tenía calefón, ponía a calentar agua una hora antes de levantarme para bañarme. Los sábados iba a la casa de otra amiga y su mamá me ofrecía bañarme en su casa y me quedaba a pasar el fin de semana con ellas.

Tengo muy lindos recuerdos y agradezco a Dios haber encontrado tanta gente buena.

Продолжение следует…

Напомним, что в 1950 году, сразу после свадьбы, Сергей и Василиса Павлишины-Федорчук переехали в дом родителей мужа — по традициям того времени и обычаям своей родины. Анна и Василий уже были достаточно успешными фермерами: разводили кур, выращивали овощи и получали стабильный доход от продажи урожая. Сергей вместе с отцом занимался расширением и обустройством хозяйства, а женщины следили за порядком и брали на себя другие посильные заботы. Однако молодые мечтали о собственном доме, тем более что пополнение в семье не заставило себя ждать: в конце 1952 года родилась дочь Ольга, а в августе 1954-го — сын Петя. По планам Сергея, переезд должен был состояться сразу после шестилетия Ольги, когда пришло время готовиться к школе. К тому моменту они уже приобрели небольшую ферму на окраине города и решили заняться разведением молочного скота.

В шестом эпизоде приветствуем появление на свет собственно автора этого повествования – Сары Павлишин-Федорчук, и погружаемся в одно из самых неспокойных десятилетий современной истории Уругвая: годы экономического кризиса, военной диктатуры и политических репрессий, на фоне которых особенно важными становились взаимопомощь и сплочённость семей и общин.

*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации

ПРЕКРАСНОЕ ДЕТСТВО

Я, Сара, родилась в феврале 1958 года. Воспоминания о месте, где прошло мое раннее детство, практически идеальны – за исключением одного случая. Во дворе, затененном большим ореховым деревом, отец повесил гамак, в 20 метрах от которого находились курятник и отдельно стоящее помещение с ванной.  Мне было около полутора лет, когда однажды днем мама ненадолго отлучилась искупаться – и спустя несколько минут услышала мой плач. Она выглянула в маленькое треугольное окошко и увидела меня, лежащую на земле с окровавленным лицом. Накинув полотенце, мама схватила меня в охапку и забежала в дом. Ни отца, ни братьев дома не было, так что соседи, примчавшиеся на крики о помощи, быстро погрузили нас в повозку и отвезли к врачу. Что же тогда произошло? Помню, как я захожу в распахнутую дверь курятника, где на насесте сидят две птицы – и вижу огромного петуха, набрасывающегося на меня. Оказалось, что он клюнул меня в щеку и разорвал верхнюю губу! Доктору пришлось наложить швы, так что шрам в уголке рта был почти незаметен. Ну а мама приготовила из этого петуха рагу – правда, ел его только папа.

Соседские дети любили приходить к нам. Когда Сергей, мой отец, вспахивал поле конным плугом, мы шли следом, собирая и поедая макачины — маленькие кисло-сладкие клубеньки дикого растения, похожего на клевер. Мы собирали в банку белых личинок – вредителей, которые поедали корни растений. Мы охотились на бабочек всевозможных цветов днем и на светлячков – ночью. Не боялись даже пауков, которых вытаскивали из их нор с помощью мыльного шарика и веревки!

Будучи мастером на все руки, отец делал нам деревянные настольные игры, такие как лудо и шашки: он идеально выверял размер игральных досок, расчерчивал их, ювелирно вытачивал фишки и кубики. Мы с ребятами играли по вечерам, в то время как папа рассказывал разные занимательные истории и анекдоты. С наступлением темноты по округе начинали разноситься голоса родителей, выкрикивающих имена свои детей, которым было пора по домам. А для моего младшего брата Пети папа построил целый самосвал из листового металла: он был настолько большим, что один из нас сидел сверху, а другой толкал его.

Когда мы были маленькими, мама купала нас в жестяном тазу на кухне. Воду использовали очень экономно, потому что носить ее приходилось ведрами из колодца. Помню, как она собирала абрикосы и раскладывала их под солнцем на плетёном коврике для сушки. Из сушеных абрикосов получался очень вкусный кисель!

Мы жили в глинобитном доме с соломенной крышей – в Уругвае такие называют ранчо, или жилища бедняков. Однако в нашем доме было столько любви и счастья, что тогда я даже не замечала, насколько скромен наш быт. По воскресеньям мы пешком ходили в баптистскую церковь. На обратном пути я частенько притворялась спящей, чтобы папа нес меня на руках.

HERMOSA INFANCIA

En febrero de 1958 nací yo, Sara. Todos los recuerdos que tengo de ese lugar son hermosos, solo una situación fue problemática. Teníamos un patio de tierra con la sombra del nogal y donde papá nos había hecho una hamaca; y el baño y el gallinero a 20 metros de la casa. Cierta tarde cuando yo tenía 18 meses y mi papá y hermanos no estaban en casa, mamá fue al baño a bañarse y al ratito sintió mi llanto. Mamá miró por una ventana triangular, pequeña y me vio en el suelo con la cara ensangrentada. Se envolvió en la toalla, me tomó en brazos y gritó pidiendo auxilio a los vecinos mientras me llevaba a la casa. Ella se vistió rápidamente y los vecinos nos llevaron en carro tirado por caballos al doctor. ¿Qué me había sucedido? En mi memoria todavía recuerdo haber entrado al gallinero, que estaba abierto y había dos aves en sus palos, aún veo la imagen del gallo tirándose sobre mí. Me picó en la mejilla y me sacó un pedazo del labio superior. El doctor me puso unas grampas en el labio y quedó bien disimulada la cicatriz en la comisura del labio. Mamá mató el gallo e hizo un guiso, pero solo comió papá.

Todos los niños del barrio venían a jugar a nuestra casa; cuando papá araba con un arado tirado por un caballo nosotros íbamos atrás juntando y comiendo macachines, que es una batata agridulce de cierto tipo de trébol; juntando en un tarro isocas (gusanos blancos), que eran plaga porque se comían las raíces de las plantas. También cazábamos mariposas de todos los colores, luciérnagas a la noche y hasta arañas que sacábamos de sus huecos con una bolita de jabón y una piola.

Al ser tan habilidoso mi papá nos hizo juegos de mesa, de madera, como el ludo y la dama; perfectamente medidos y pintados, aún las fichas y el dado y en el atardecer jugábamos mientras papá nos contaba historias y nos decía chistes. Ya cuando oscurecía oíamos a los vecinos llamar a sus hijos para que volvieran a su casa. También le construyó en chapa de hierro un camión con volcadora a Petia, era tan grande que uno se sentaba arriba y el otro niño empujaba.

Cuando éramos niños mamá nos bañaba en un latón en la cocina. El agua se cuidaba mucho porque había que sacarla con baldes del pozo. Mamá juntaba la fruta y la ponía a secar en un tejido para hacer orejones. Luego con ellos un exquisito kisiel.

En Uruguay a las casas de barro y paja se le dicen ranchos, como casa de pobres. Había tanto amor y felicidad en ese hogar que nunca me di cuenta que éramos relativamente pobres en esa época. Los domingos íbamos caminando a la iglesia bautista, varias veces al regreso me hacía la dormida para que papá me llevara en brazos.

НОВЫЙ ЭТАП ЖИЗНИ НАШЕЙ СЕМЬИ

Как стратег и перфекционист, Сергей уже распланировал и согласовал с женой дальнейшие шаги. Еще до того, как моя старшая сестра Ольга закончила школу, а мне предстояло пойти в первый класс, они решили разделить свою ферму на участки, поскольку поселок разрастался, продать землю и купить дом в Пайсанду. Переезд позволил бы моей сестре продолжить учебу, а отцу – найти работу.

Наши соседи по славянской общине по-разному восприняли планы отца. Многие недоуменно говорили ему: «Ты собираешься отказаться от собственного хозяйства и стать наёмным работником? Подумай хорошенько!» Однако они не догадывались, что Сергей с женой уже давно всё обсудили, взвесили и тщательно распланировали.

Как и мечтали, родители нашли замечательный дом недалеко от славянской церкви Пайсанду (на строительстве которой и произошло их знакомство!), в четырех кварталах от больницы и на таком же расстоянии от наших школ.

Сергей устроился на работу в мастерскую по ремонту сельскохозяйственной техники, а Василиса начала шить одежду на продажу – сразу для двух магазинов.

Мне исполнилось семь, когда умерла бабушка по отцовской линии Анна, и к нам переехал дедушка Василий. А вскоре после этого у супругов Анастасии и Тимотео, дальних родственников отца, не имевших детей, начались проблемы со здоровьем. Они жили в Сан-Хавьере, и мои родители решили помочь им с ремонтом дома, на время которого пара тоже перебралась к нам. Так в доме поселились сразу восемь человек, что неизбежно добавило маме очень много работы: нужно было всех накормить и содержать жилье в порядке.

По субботам мама брила отросшую щетину дедушки Василия и еще одного пожилого прихожанина нашей церкви, жившего неподалеку. Днём у неё было совсем мало времени на шитьё, поэтому она работала ночами. Каждое утро перед уходом на работу папа заботливо будил нас троих – гладил каждого по спине и шептал: «Молоко горячее, готовьте завтрак спокойно, потому что мама вчера очень поздно легла спать». Он никогда не выходил из себя, не терял терпения, мягкости, своей тихой меланхолии и романтизма. А вот о дедушке сохранилось лишь одно воспоминание, когда он был со мной ласков: еще совсем девочкой я сидела с ним рядом, положила голову ему на колени, и он стал гладить меня по волосам. Это случилось всего однажды, но я запомнила на всю жизнь! И до сих пор часто спрашиваю себя: довелось ли ему самому в детстве испытать такие проявления любви и нежности?..

Спустя время в мир иной отошла Анастасия, с нами остались только Василий и Тимотео, оба плотники, оба – пожилые, но все еще крепкие. Помню, у нас жил попугай, который умел имитировать звук пилы и любил сидеть на плече Тимойи (так мы его называли). А когда порой дедушка Тимойя сидя погружался в дрему, одновременно с ним засыпал и наш попугай.

OTRO CICLO DE LA FAMILIA

Como gran soñador y planificador, ya con antelación Sergei hablaba con su esposa sobre los siguientes pasos a seguir como familia y ya antes de que Olga terminara la escuela y yo empezara, tomaron la decisión de parcelar su chacra, ya que el pueblo iba creciendo, vender los terrenos y comprar una casa en Paysandú para mudarnos y que mi hermana pudiera comenzar el secundario y mi padre buscaría un trabajo dependiente.

Gran cantidad de personas de la comunidad eslava le decían desconcertados: Sergei vas a dejar de ser patrón para ser empleado, piénsalo mejor”. Sin saber que ellos con tiempo y buen criterio ya lo tenían todo hablado y programado.

Fue así que encontraron una casa a dos cuadras de la iglesia eslava que ellos mismos habían ayudado a construir, el hospital a cuatro cuadras y la escuela y el liceo a cuatro y cinco cuadras.

Sergei encontró trabajo en un taller de maquinaria agrícola y Vasilisa comenzó a coser para dos tiendas de ropas.

Cuando yo tenía siete años falleció la abuela Anna y el abuelo Basilio vino a vivir con nosotros. No mucho tiempo después un matrimonio, Anastasia y Timoteo, familiares bastante lejanos de papá, pero sin familia empezaron a tener dificultades de salud, vivían en San Javier, y mis padres decidieron acondicionarles un lugar para ellos y también vinieron a vivir en casa. Así que ahora éramos ocho personas, y por supuesto más trabajo para mamá tanto para cocinar como con el cuidado de todos. Los sábados mamá afeitaba a los abuelos, incluido otro abuelito que vivía a una cuadra y que asistían a nuestra iglesia. A ella le quedaba poco tiempo durante el día para trabajar en la costura, por eso trabajaba de noche. Papá muy considerado antes de irse a trabajar nos despertaba a la mañana a los tres, acariciándonos la espalda y nos decía suavecito: ya está la leche caliente, prepárense el desayuno sin hacer ruido porque mamá anoche se acostó muy tarde”. Nunca perdió su paciencia, suavidad, melancolía y romanticismo; mientras que de mi abuelo tengo un solo recuerdo de demostración de cariño, estando sentada a su lado, de niña apoyé mi cabeza en su regazo y él comenzó a acariciar mi cabello, fue una sola vez, ¡pero lo recordaré por siempre! Y me pregunto: ¿habrá tenido él en su niñez un trato amoroso?

Tiempo después falleció Anastasia, y quedaron Basilio y Timoteo, ambos carpinteros. Teníamos un loro que imitaba el sonido del serrucho y siempre estaba en el hombro de Timoja (como le decíamos), y cuando el abuelito Timoja se dormía sentado y cabeceaba, el loro también cabeceaba.

НЕСПОКОЙНЫЕ СЕМИДЕСЯТЫЕ

В 1970-м умер мой дедушка Василий. В том же году я пошлa в старшую школу, моя сестра начала изучать деловое администрирование, а брат – работать токарем в техническом институте.

Для Уругвая это были трудные годы: поднималось партизанское движение, то тут, то там происходили акты насилия, забастовки в школах и многочисленные беспорядки. В 1973 году к власти в стране пришло военное правительство. Мы жили в ужасе – просто потому, что были выходцами из России. Информации о происходящем было крайне мало, и мой отец от греха подальше сжигал любой клочок бумаги с текстом на русском языке в кирпичной печи, в которой обычно пекли хлеб. Участились внезапные облавы, и как только перед нашим домом останавливался автомобиль, мы тут же неслись к окну удостовериться, не военные ли это. Церковь была вынуждена предоставлять властям сведения о днях проведения собраний и об их участниках. Учитывая, что бабушке и дедушке не полагалась пенсия, всей семье, чтобы прокормиться,  приходилось работать в огороде и заниматься пасекой на участке, на который нас пустили знакомые.

В 1975 году открылся международный мост генерала Хосе Артигаса, соединяющий уругвайский Пайсанду и аргентинский город Колон. Моя сестра тут же подала заявку и была принята на работу в Национальное таможенное управление. Петя трудился на заводе по производству алюминиевых кастрюль и котлов, а я, шестнадцатилетняя девушка, заботилась о четырех маленьких детях, один из которых страдал церебральным параличом. Примерно тогда же скончался дедушка Тимотео.

Что оставалось неизменным, так это совместное принятие всех важных решений. Однажды папа собрал всю семью и сказал: «Нам важно мнение каждого. Бабушка Мария – вдова пожилого прихожанина, которого мама раньше брила, – спросила, может ли она пожить с нами. Внуки возят ее от одного к другому: два месяца здесь, два месяца там, а ей кажется, что она им в тягость. Вы знаете, сколько нам пришлось пережить со своими  дедушками и бабушками, когда им нездоровилось. Мама и так много работает, а вы уже достаточно взрослые. Нужно решить, примем ли мы бабушку Марию к себе, с тем чтобы каждый был готов прийти на помощь, когда это понадобится».

Это было непростое решение. Марии минуло 90 лет, она была доброй и ласковой старушкой. После всего, что нам довелось пережить, и благодаря большому сердцу мамы мы единогласно приняли ее в семью – и она стала нашей любимицей. Бабушка Мария ушла из жизни в 97 лет — с улыбкой, до последнего вздоха держа маму за руку.

Редко выдавалась неделя, чтобы мы оставались одни, без посторонних. Поскольку я была самой младшей, мне первой приходилось уступать свою кровать очередному гостю, и, кажется, я чаще спала на полу, чем в постели. У нас останавливались женщины на сносях, люди, приехавшие в город на госпитализацию, за документами и по прочим делам, а также девушки, поступавшие учиться. Наш дом, превратившийся в настоящий перевалочный пункт для всех славян из окрестностей, в те дни больше всего напоминал постоялый двор дяди Евгения.

Однажды во время церковного съезда на ночлег у нас собралось целых 22 человека! Мы сдвинули вместе три кровати, а сумки разместили под ними, чтобы освободить побольше места. Девушки расположились в одной комнате, юноши — в гостиной-столовой, а одна супружеская пара — в спальне родителей. Когда наконец все устроились, папа с мамой обнаружили, что для них самих места уже не осталось. Но, верные своему характеру, они не стали делать из этого проблему и переночевали в кузове пикапа. В конце этого непростого десятилетия моя сестра вышла замуж и переехала в Монтевидео. Там у нее родились двое детей. Позже молодая семья перебралась в Буэнос-Айрес, где на свет появились еще двое.

DÉCADA DEL 1970

En 1970 falleció mi abuelo Basilio, ese mismo año comencé la secundaria, mi hermana comenzó cursos de administración y mi hermano comenzó tornería en un instituto técnico.

Fueron años difíciles para Uruguay porque operaba un movimiento de guerrilla y se desataron actos de violencia, paros en la enseñanza y muchos disturbios; en 1973 entró el gobierno militar. Solo por el hecho de ser rusos teníamos mucho miedo, casi no había información, y papá quemó todo lo que tuviera escritura rusa en un horno de ladrillos que teníamos para hacer pan. Había allanamientos sorpresivos, y cada vez que estacionaba un vehículo frente a nuestra casa, corríamos a la ventana para ver si eran los militares. La iglesia tuvo que hacer una declaración a las autoridades sobre los días y personas que se reunían.

Para ayudar con la economía de la casa, ya que los abuelos no tenían pensiones, en familia trabajamos la huerta y también un apiario en campos que conocidos nos brindaron.

En el año 1975 se inauguró el puente internacional Paysandú-Colón, mi hermana concursó y comenzó a trabajar en la Dirección Nacional de Aduanas. Petia trabajaba en una fábrica de ollas y calderas de aluminio; y yo con 16 años cuidaba cuatro niños pequeños, uno de ellos con parálisis cerebral. En este período también falleció el abuelo Timoteo.

Como era la costumbre familiar, las decisiones importantes se tomaban entre todos. Cierto día papá nos reúne y nos dice: necesitamos la opinión de cada uno, la abuelita María (viuda del abuelo de la esquina que mamá afeitaba) pidió si podía vivir con nosotros porque los dos nietos la llevan dos meses aquí, dos meses allá y ella siente que les molesta. Ustedes saben todo lo que hemos pasado con los abuelitos cada vez que se enfermaban, mamá trabaja mucho y ustedes ya están grandes; tenemos que decidir si la recibimos y comprometernos todos cuando ella necesite algo”. ¡Qué difícil resolución! La abuelita María tenía 90 años, era tan dulce y buena pero la determinación tenía que ser unánime. Con todo lo que habíamos vivido, con el gran corazón de mamá resolvimos recibirla. Fue nuestra abuelita querida, falleció a los 97 años, con una sonrisa, de la mano de mamá.

En nuestra casa no había semana que estuviéramos solos, parecía la pensión del tío Eugenio, como yo soy la menor era la que primero tenía que ceder mi cama, casi dormía más en el piso que en la cama.

Mujeres que venían a la ciudad a parir, personas a internarse en el hospital, otras a realizar trámites y gestiones, también muchachas que venían a estudiar. Parecía la estación de todos los eslavos de las inmediaciones.

Una vez en la iglesia había un congreso y para la noche éramos 22 personas para dormir. Corrimos las tres camas juntas, y debajo de ellas se pusieron los bolsos para tener más lugar. Las muchachas en esa habitación, los muchachos en el living comedor, y un matrimonio en el dormitorio de mis padres. Cuando ya todos estaban ubicados, papá y mamá se dieron cuenta que ellos no tenían lugar, pero fieles a su carácter no se hicieron problema, durmieron en la parte de atrás de la camioneta. A fines de esta década mi hermana se casó y se fue a vivir a Montevideo, allí nacieron dos hijos; después se mudaron a Buenos Aires y allí nacieron dos más.

Продолжение следует…

Напомним, в 1929 году, повторив долгий и сложный маршрут своих предшественников из России и Восточной Европы, семья Павлишиных прибывает в Уругвай. Василий и Анна быстро вливаются в жизнь местных русскоязычных общин, в том числе не без помощи местных предпринимателей: владевшие огромными территориями и многочисленными стадами, они постоянно нуждались в рабочей силе, поэтому с радостью брали на работу приезжих, более того – всеми силами помогали им устроиться на новой земле. Сергей пошел в школу и демонстрировал отличные успехи, но, увы, получить серьезно образование возможности не было. Несмотря на это, юноша не упускал ни единой возможности научиться чему-то новому, и со временем стал хорошо разбираться в механике и инженерном деле. В определенном смысле, благодаря этому и происходит судьбоносная встреча: на строительстве русского храма Сергей знакомится со своей невестой Василисой Федорчук, с которой и сочетается браком 30 сентября 1950 года.

В пятом эпизоде узнаем о том, что же произошло с оставшимся на границе Польши и Советского Союза братом Василия Павлишина – Евгением, и как складывалась жизнь молодой уругвайской семьи с русскими корнями.

*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации

ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦЫ

На момент женитьбы моих родителей, Сергея и Василисы, бабушка и дедушка с отцовской стороны уже обзавелись собственным участком земли. Новобрачные, как тогда было принято, переехали к ним жить.

Анна и Василий Павлишины были независимыми фермерами и предпринимателями и, следуя традициям своих предков, распланировали дальнейшие действия исходя из размера земельных владений, которые составляли не более 30 гектаров. Было решено сосредоточиться на выращивании овощей – сладкого и обычного картофеля, тыквы, лука и чеснока. Для этого Сергей обустроил рядом с домом вместительный погреб: снаружи на него указывала только тщательно сконструированная двускатная крыша, и даже сейчас я почти чувствую запах овощей, в который погружаешься, спускаясь под землю. Сергей развозил урожай на русской четырехколесной повозке, запряженной парой лошадей. Помню, как в детстве иногда ездила с ним вместе на продажу, сидя на тыквах и мешках со сладким картофелем.

Помимо этого, разводили кур. Для них Сергей, мастер на все руки, спроектировал и построил большой курятник площадью в полгектара, огороженный проволочной сеткой. Были там и несколько крытых курятников с насестами, где куры несли и высиживали яйца.

Имелся на участке отдельный кирпичный сарай, где хранили корм для птиц и лущили кукурузу – для этого соорудили особую машину. Эта машина, оборудованная шестернями, шкивами и тракторным двигателем, полностью обмолачивала початки, что сильно упрощало работу. Соответственно, приходилось высаживать и обрабатывать несколько гектаров кукурузы, чтобы хватало и курам, и людям.

Само собой, в таком хозяйстве невозможно было обойтись без лошадей, на которых пахали и перевозили грузы, и коров, обеспечивающих молоком все семейство Павлишиных. А еще в глубине участка, подальше от дома, находилась пасека, за которой ухаживали дедушка, Сергей и Василиса.

PROPIETARIOS DE TIERRAS

Cuando mis padres se casaron ya los abuelos habían podido comprar sus propias tierras y como era habitual fueron a vivir con ellos.

Ya eran productores independientes y afín a sus costumbres habían proyectado cuáles eran las actividades a las que se dedicarían de acuerdo a la extensión de tierras de su propiedad, no más de 30 hectáreas. Decidieron dedicarse a la huerta, pero de verduras duraderas que se pudieran almacenar por un tiempo, como: boniatos, papas, zapallos, cebollas y ajos; para esto Sergei construyó al lado de la casa, un sótano que solo se veía el techo a dos aguas, construido con mucha prolijidad. Hasta ahora me parece sentir el olor a las verduras cuando entrábamos al sótano. Sergei repartía los productos en un carro ruso, de cuatro ruedas, tirado por dos caballos; algunas veces, de niños recuerdo acompañarlo a vender los productos sentados arriba de los zapallos y bolsas de boniatos.

Otra actividad que resolvieron realizar fue la cría de gallinas. Fiel a sus hábitos Sergei tomó medidas y diseñó un gran gallinero de media hectárea, todo cercado por tejido. Tenía un galpón construido de ladrillos donde se desgranaba el maíz y depositaba el alimento para las aves; varios gallineros techados y con palos donde las gallinas y los gallos dormían y nidos para que las gallinas pusieran huevos y también empollaran.

En el galpón había una máquina donde se ponían las mazorcas de maíz y esa máquina tenía unos engranajes con una gran cinta que hacía de polea hacía un cilindro adaptado al tractor, y cuando arrancaba el motor del tractor las poleas se ponían en marcha y la máquina desgranaba por completo las mazorcas. De esta manera se hacía más rápido el trabajo. Por consiguiente, la otra actividad programada en la granja era la plantación de varias hectáreas de maíz para autoabastecerse.

También tenían caballos que se usaban para arar la tierra y tirar los carros, y pocas vacas, solo para el consumo de leche de la casa. Al fondo de la granja, más lejos de la casa tenían un apiario del que se encargaban el abuelo, Sergei y Vasilisa.

ДОМ АННЫ И ВАСИЛИЯ

Дом Анны и Василия был основательным и комфортабельным: высокие потолки, большие окна, просторная ванная комната с душем – роскошь по тем временам!

Оба были очень трудолюбивыми людьми. Помимо работы в поле, дедушка занимался плотницким делом и своими руками смастерил большую часть мебели. Бабушка ухаживала за огородом и каждое утро собирала яйца из курятника на продажу. Василиса работала в огороде и в курятнике, занималась пчелами на пасеке, кормила птиц кукурузой и ухаживала за цыплятами, а также забивала и ощипывала кур на продажу. Еще она помогала по дому и каждый день вымешивала в большом деревянном корыте тесто для выпечки хлеба. Анна с невесткой все делали сообща и помогали друг другу на кухне. Сергей же брал на себя самую тяжелую работу, пахал землю, а затем отправлялся продавать товар с фермы.

Два поколения, старшие и молодые, жили установленным порядком, каждый был занят своими обязанностями. Однако, как и в любой семье, не все всегда идет гладко, а старые обиды, казало, уже позабытые, дают о себе знать.

Как-то за ужином, интересуясь мнением жены, Сергей, который ласково называл её «мадам», спросил: «Мадам, а что вы думаете?» Не успела Василиса ответить, как бабушка Анна отчеканила: «Она не имеет права голоса в этом вопросе – она не принесла в дом приданого». Последовала неловкая пауза, разговор был окончен. Так, увы, время от времени проявлялась надменность Анны, как считалось, свойственная ее происхождению, ее высокому роду.

Василиса же, напротив, относилась ко всем с уважением и отличалась очень скромным характером, спокойствием и доброжелательностью. Таким же уравновешенным по характеру был и Сергей: страстный любитель чтения и человек вдумчивый, он тщательно обдумывал каждое свое действие, интересовался мнением  окружающих, взвешивал «за» и «против» – и лишь после этого брался за дело. Короче говоря, его можно было назвать рациональным мечтателем. А больше всего он мечтал о том, чтобы продолжить учиться и зажить наконец своей маленькой семьей, не зависимой от родителей.

LA CASA DE ANNA Y BASILIO

La casa era de muy buena construcción, de techos altos, aberturas grandes y tenía un baño de buenas dimensiones dentro de la casa y con ducha, un lujo para la época.

Eran personas muy trabajadoras, el abuelo además de las tareas del campo era carpintero y construyó la mayoría de los muebles. La abuela se dedicaba a la huerta y a recoger los huevos en el gallinero para luego venderlos. Sergei araba la tierra, realizaba las tareas más pesadas y luego salía a vender. Vasilisa trabajaba en la huerta, la colmena, el gallinero dándoles maíz a las gallinas y cuidando los pollitos y también matando y desplumando las gallinas que se venderían. También ayudaba en las tareas de la casa y amasaba el pan para toda la semana en una gran batea de madera. En la cocina se ayudaban las dos mujeres.

El tiempo pasaba y algunas cosas se fueron olvidando o quizás mitigando, pero otras no. Cierta noche estaban los cuatro cenando y el abuelo planteó algo para hacer y Sergei, que la llamaba “señora” con mucho cariño a su esposa, le preguntó: señora, ¿y a ti que te parece?; Vasilisa no alcanzó a contestar cuando la abuela Anna dijo: ella no tiene nada que opinar, aquí no trajo dote. Le siguió un momento de incómodo silencio y se terminó la conversación. La arrogancia de sus tiempos de estirpe, de su origen noble, cada tanto emergía.

Mi mamá Vasilisa tenía un carácter muy humilde, desparramaba amor y la caracterizaba su mesura por lo que siempre actuó con respeto.

Sergei era muy tranquilo, gran lector y pensador y todo lo que hacía estaba muy bien medido, sopesaba los pros y los contras, pedía opiniones y las tomaba en cuenta y luego de bien planeado lo llevaba a cabo, en definitiva, era un soñador con estructura. Uno de sus mayores sueños era aprender, progresar y por supuesto tener su propia familia independiente de sus padres.

…А ЧТО ЖЕ СТАЛО С ЕВГЕНИЕМ?

С момента расставания со своим братом Евгением в 1929 году Василий не переставал думать о нем. Как он?.. Где?.. И когда сможет приехать в Америку?..

Тем временем за пять лет Евгений сумел накопить достаточно денег, чтобы оплатить место на корабле и сразу же купил билет в Америку, полный надежд скоро воссоединиться с семьей. Он не представлял, какое расстояние предстоит ему преодолеть, знал лишь, что портом прибытия на южноамериканский континент  станет Бразилия, а с Бразилией граничит Уругвай. Правда, на то, чтобы добраться туда, денег уже не хватало. Несмотря на не отпускающую его тревогу, Евгений повторял себе: «Главное, что я все ближе к брату, и я непременно как-нибудь к нему доеду». Словно паломник, он продолжал трудиться, не покладая рук, чтобы выжить и продолжить свой путь. Когда хватало денег на билет, он ехал на поезде, когда их не было – шел пешком вдоль железнодорожных путей. Так, преодолев две тысячи километров, спустя несколько месяцев после прибытия в Америку, он наконец встретился с родными.  

Евгений быстро влился в местное сообщество и приступил к осуществлению своих планов. Он познакомился с местной жительницей, вдовой по имени Эухения, у которой уже было трое детей, и женился на ней. В новой семье родились еще трое: Хосе, Хуан и Нелида — двоюродные братья Сергея, моего отца.

Все вместе они поселились в городе Сальто, где купили дом для семьи, а на территории оборудовали пансион – несколько комнат с ванными, которые сдавались в аренду. В центре своего участка дядя Евгений разбил прекрасный огород. Большинство славян, живших в сельской местности или других близлежащих деревнях, останавливались в пансионе всякий раз, когда им нужно было приехать в город. А в его доме была большая комната, главным украшением которой были старинные часы с маятником, каждые полчаса отбивавшие время.  Многие из его клиентов и гостей обедали там за большим столом.

Евгений был крупным мужчиной, немногословным – из-за заикания, но невероятно улыбчивым и любящим. Он никогда не делал различий между своими шестью детьми и нами. Я до сих пор помню его крепкие объятия и невероятную нежность к нам, детям. Помню адрес, дом, сад и невероятный дар моего двоюродного деда помогать ближним.

¿QUÉ SUCEDIÓ CON   EUGENIO?

Mientras pasaba el tiempo Basilio pensaba cada día en su hermano, ¿cómo estaría?, ¿cuándo podría venir a América?, ¿qué hacía allá?

Eugenio logró juntar aproximadamente en cinco años cierta cantidad de dinero para pagar su pasaje en barco y en seguida compró su boleto hacia América con mucha ilusión de pronto ver a su familia. No tenía noción de distancias, solo sabía que el primer puerto en América sería en Brasil y que Uruguay lindaba con Brasil, y el dinero que tenía solo le dio para llegar a Brasil.  Su ansiedad era tal que pensó ya estoy más cerca y de algún modo llegaré; y nuevamente este peregrino trabajaba para sobrevivir y continuar su viaje. Cuando juntaba algo de dinero viajaba en tren hasta donde le alcanzaba, y muchos tramos los hizo caminando por la vía, así pasaron meses hasta que llegó a Uruguay viajando y caminando dos mil kilómetros por la vía del tren y al fin se reencontró con su familia.

Pronto se integró a la comunidad y comenzó poco a poco cumplir sus sueños. Conoció a una señora viuda, llamada Eugenia, con tres hijos y se casó con ella, luego juntos tuvieron tres hijos: José, Juan y Nélida, ellos tres primos hermanos de Sergei, mi padre.

La familia de Eugenio se afincó en la ciudad de Salto y allí compraron una casa y construyeron en gran parte del perímetro del terreno varias habitaciones con baño que alquilaba como pensión; en el medio el tío Eugenio cultivaba una hermosa huerta. La mayoría de los eslavos que vivían en el campo u otros pueblitos cercanos se hospedaban en la pensión de Eugenio y Eugenia cada vez que tenían que ir a la ciudad de Salto por distintos motivos. En su casa había una gran sala con un reloj antiguo con péndulo y sonaba cada 30 minutos; muchos de sus clientes también comían juntos en una mesa grande en ese lugar.

Era un hombre de complexión grande y no hablaba demasiado por su tartamudez, pero también era grande su amor y sonrisa, recuerdo sus abrazos de oso y su gran ternura. Tanto para el tío como para nosotros los seis hijos de Eugenia eran nuestra familia, él nunca hizo diferencia entre ellos. Hasta ahora recuerdo la dirección, la casa, las plantas y el don de servicio de mi tío abuelo Eugenio.

В СВОБОДНОЕ ПЛАВАНИЕ!

В конце 1952 года родилась моя сестра Ольга, а в августе 1954-го – брат Петя, который плакал почти без остановки три месяца. Врачи разводили руками и говорили, что всё в порядке. Мама могла позволить себе минуты неспокойного сна, лишь продолжая в полудреме качать ногой колыбель. Продолжалось это ровно до тех пор, пока как-то мальчик просто не выпал из кроватки – с ним было все в порядке, и тогда бесконечный младенческий плач затих.

Согласно планам Сергея, молодая семья могла уехать из дома родителей, когда Ольге исполнится шесть лет, и придет пора вести ее в школу. К тому времени они купили небольшую ферму на окраине города и решили заняться разведением молочных коров. Как обычно, процесс подчинялся строгому плану, который подразумевал строительство сарая для дойки коров, посев овса, ремонт дома и обустройство колодца с водой.

Пока папа занимался посадкой растений и стройкой, мама ремонтировала дом. Он был из глины, а крыша покрыта соломой, поэтому каждую весну Василиса заново штукатурила, белила известью и украшала наружные стены – вырезала из картона силуэты двух пальм и переносила их на фасад, используя вместо краски смесь из синего отбеливателя для белья. Ванная комната находилась отдельно, примерно в 20 метрах от дома. Во дворе росло несколько видов фруктовых деревьев, большой орех, а за сараем, рядом с ванной, родители обустроили курятник.

Мы были городскими молочниками. Каждое утро соседи и прочие жители нашего маленького городка приходили к нашему дому со своими трехлитровыми алюминиевыми бидонами, чтобы купить молоко. Проект удался!

В марте Ольге исполнилось шесть лет, и она должна была пойти в школу. Однако возникла проблема: девочка не знала ни слова по-испански, потому что до этого жила в доме бабушки и дедушки, где говорили на русском. Папе пришлось на протяжении трех месяцев ежедневно сидеть с ней за партой, пока Ольга не освоилась. Помню, как одна девочка, ровесница моей сестры, жаловалась, что «не слышит» Ольгу – на самом деле она просто была не способна ее понять.

LA FAMILIA PAVLISHIN FEDORCHUK

A fines de 1952 nació mi hermana Olga y en agosto de 1954 mi hermano Petia que lloró casi sin parar durante tres meses; los médicos decían que todo estaba bien; mamá se dormía con un pie fuera de la cama moviendo la cuna del niño.  Hasta que un día se cayó de la cama y dejó de llorar.

De acuerdo a la sistemática planificación de Sergei era necesario anticiparse a la edad de que Olga cumpliera los seis años y tuviera que comenzar la escuela para mudarse al pueblo y cerca de una escuela.  Por este motivo compraron una pequeña chacra al borde del pueblo y cambiaron de rubro, ahora se dedicarían a tener vacas lecheras.

Nuevamente con su habitual cuaderno de anotaciones programó en base a las prioridades las acciones necesarias para iniciar el nuevo emprendimiento. Construir un galpón donde ordeñar las vacas, plantar avena para alimento de sus lecheras, acondicionar la vivienda y buscar un método para sacar agua del pozo que sería necesaria tanto para el uso de la casa como para las vacas.

Mientras papá se dedicaba a plantar y construir el galpón, mamá reciclaba la casa, las paredes eran de barro y el techo de paja. Cada primavera ella la volvía a embarrar, luego la blanqueaba con cal y por último decoraba las paredes exteriores. Cortaba en un cartón la silueta de dos palmeras y en un recipiente para pulverizar con insecticida ponía una mezcla que hacía con el azul blanqueador de ropa y pintaba esas palmeras. El baño estaba como 20 metros de la casa.

Había frutales de varios tipos, un gran nogal en el patio y detrás del galpón, cerca del baño, el gallinero.

Éramos los lecheros del pueblo, todas las mañanas venían los vecinos y mucha gente del pueblito con sus tachos lecheros de aluminio de tres litros a comprar la leche. El proyecto dio buenos resultados.

Olga cumplió seis años, llegó el mes de marzo y debía comenzar la escuela, pero había una dificultad, ella solo hablaba en ruso porque hasta ahora habían vivido con los abuelos. Papá fue a la escuela durante tres meses y se sentaba a su lado todos los días.

Una vecina de la misma edad de mi hermana decía: Yo no la escucho a Olguita, pero era que no le entendía.

Продолжение следует…

Напомним, после подробного рассказа о предках по материнской линии, семье Федорчуков,  Сара обратилась к истории своего деда по отцу. О семье Павлишиных, увы, известно совсем немного – трагически погибшие от рук преступников, родители так и не успели рассказать сыновьям Василию и Евгению о прошлом своего рода. Оставшись сиротами, последующие годы  мальчики скитались, переходя от села к селу в поисках работы и куска хлеба. Не иначе как чудом им удалось пережить все тяготы и ужасы Первой мировой. В то же время лишь при таком стечении исторических обстоятельств стала возможной встреча бывшей дворянки Анны Швед и бездомного мальчишки Василия Павлишина. Эта встреча не только случилась, но и переросла в серьезные отношения:  пара заключила официальный брак – на тот момент жениху исполнилось 18, невеста была на несколько лет старше.  А два года спустя у них родился сын Сергей…

В четвертом эпизоде произойдет еще одна судьбоносная встреча: младшие дети семей Павлишиных и Федорчуков – уже переехавших в Уругвай, но до сих пор не знающих друг о друге, – познакомятся на строительстве нового русского храма и отпразднуют торжественное событие.

*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации

ЧЕТКО ОПРЕДЕЛЕННЫЙ ПУТЬ

1929 год ознаменовал начало тяжелейшего экономического кризиса и радикальных изменений в политике, затронувших практически весь мир. И именно 1929-й стал годом важных перемен для молодой семьи Павлишиных: Василий, Анна и их маленький сын Сергей прибыли в Бразилию, откуда,  после небольшой остановки, отправились дальше, в Уругвай.

Сельская местность, куда они направлялись, находилась примерно в 320 километрах от Монтевидео. Если бы все происходило сегодня, то они бы просто сели в машину и быстро доехали до окрестностей города Янг. Тогда никакой дороги не существовало – оптимальным средством передвижения поезд, который следовал через несколько городов страны, перевозя пассажиров и грузы. Ближайшим к месту назначения был город Пайсанду, где находилась железнодорожная станция, на которой спустя сутки и вышли наши герои. На следующий день они погрузились на пароход, который курсировал между Пайсанду и портом Сан-Хавьер. Лодка была чуть больше автобуса и называлась «Суруби» – в честь огромного речного сома, одного из самых распространенных видов рыбы в реке Уругвай.

На пристани Сан-Хавьера Павлишиных уже ждали односельчане, приехавшие ради такого случая в повозках, запряженных двумя лошадьми. Царила невероятная суматоха! Каждый хотел поприветствовать вновь прибывших, а главное, расспросить о тех, кто остался в деревне, на родине. В радостном и приподнятом настроении через несколько часов компания прибыла в поселок – новый дом Василия и Анны. Взрослые тут же заговорили о делах: о том, что лучше растет на этой земле, как здесь разводят коров и овец.

Сотнями и тысячами гектаров земли в этом районе владели несколько семей скотоводов – например, Угарте и Кастильони, которые особенно тепло принимали семьи русских иммигрантов.

Местные дети тут же окружили маленького Сергея, и, подхватив его за руки, со смехом увлекли с собой, в бескрайние поля. Пейзаж, с его плантациями и миллионом оттенков зелени, показался мальчику совершенным и наполненным таким спокойствием, которое, кажется, ничто не было способно нарушить. 

EL DESTINO BIEN DEFINIDO

Corría el año 1929, año de la crisis que afectó gran parte del mundo, cuando Basilio, Anna y su único hijo emprendieron el viaje en barco, tocaron puerto en Brasil y luego Montevideo, Uruguay.

La zona rural a la que se dirigían distaba aproximadamente 320 kilómetros de Montevideo y llegarían a las cercanías de un pueblo llamado Young, si viajaran por ruta como existen ahora. Pero al no ser así tomaron el tren que recorría y pasaba por varias ciudades del país no solo llevando pasajeros sino carga. Lo más cercano a su destino era la ciudad de Paysandú donde había estación de trenes y demoraron 24 horas en llegar. Al día siguiente subieron a un barco, que era el medio de locomoción entre Paysandú y el puerto de San Javier; era un barco un poco más grande que el tamaño de un autobús, llamado Surubí””, como uno de los peces típicos del río Uruguay.”

En San Javier los estaban esperando sus paisanos en carros tirados por dos caballos para trasladarlos hasta el lugar donde vivirían. ¡Grande fue la algarabía! Todos querían contar y preguntar sobre sus amigos de la aldea.

Pocas horas después al fin llegaron a la zona rural donde varias familias los recibieron, los adultos les contaban todo lo que crecía en estas tierras muy fértiles y la gran cantidad de vacas y ovejas que criaban los productores. Era una zona donde varios estancieros tenían cientos y hasta miles de hectáreas de tierra, como la familia Ugarte y Castiglioni que recibieron muy bien a estas familias de inmigrantes.

Los niños inmediatamente integraron a Sergei y corrían riendo por el campo, era tan hermoso el paisaje con plantaciones y árboles de distintos tonos de verde, y además la tranquilidad que había en ese lugar.

ЖИЗНЬ В СЕЛЕ. ШКОЛА

Местные землевладельцы, Угарте и Кастильони, владевшие огромными территориями и многочисленными стадами, постоянно нуждались в рабочей силе, поэтому с радостью брали на работу приезжих, в основном – из России. Задач хватало: приходилось обрабатывать большие куски земли, чтобы выращивать корма для мясных и молочных коров, лошадей и овец; ежедневно животных нужно было перегонять на разные участки для выпаса, проверять, не больны и не ранены ли они, следить за телятами, а до наступления темноты снова всех собирать обратно в загоны. В сезон стрижки рабочим приходилось снимать шерсть едва ли не с тысяч овец!

А еще Угарте и Кастильони были связаны между собой родственными узами: братья из одной семьи взяли в жены сестер из другой. Несмотря на свое влияние и богатство, они были очень простыми людьми, и, хотя говорили со своими подчиненными на разных языках, всегда отлично понимали друг друга.

Каждой семье в этом небольшом русском поселении был отведен надел земли, на котором можно было не только построить свой дом, но и разводить собственный скот. Рядом с полицейским участком находилась местная школа, куда записали и Сергея. Здешние учителя уже привыкли к новичкам, не говорящим по-испански, и делали все возможное, чтобы помочь им выучить язык. Обучение велось только до третьего класса, Сергей же с каждым годом хотел учиться все больше и больше – мальчик даже попросил свою учительницу еще раз пройти с ним программу третьего класса. Она согласилась, и всякий раз, когда у нее было свободное время, занималась со своим любознательным учеником.

EL CAMPO Y LA ESCUELA

Estos terratenientes poseedores de tantas tierras y tantos animales necesitaban mano de obra por lo que les dieron trabajo a estas familias, principalmente provenientes de Rusia. Necesitaban realizar grandes extensiones de sembradíos de alimento para el ganado vacuno de buena carne y lecheras, también caballos y ovejas.

Cada día se tenían que acarrear los animales a distintas parcelas para sus pasturas, controlar, revisar que no estuvieran enfermos o lastimados, vigilar los terneros y antes de la noche arrearlos nuevamente a corrales. En época de esquila tenían que cortarle la lana a las ovejas, que eran muchas.

Estas dos familias también tenían lazos familiares porque habían contraído matrimonio dos hermanos de una familia con dos hermanas de la otra. A pesar de su gran poderío económico eran personas muy sencillas y aunque no hablaban el mismo idioma se hacían entender.

A cada familia de esta pequeña comunidad rusa les dieron una parcela donde no solo construir su casa, sino también para criar algunos animales que ellos mismo les proveyeron.

A los niños los llevaban a la escuela que estaba al lado de la comisaría y por supuesto que Sergei comenzó a asistir. Las maestras ya estaban acostumbradas a tener alumnos que no hablaban español, pero hicieron todo lo posible para que ellos aprendieran. En la zona rural solo había hasta tercer año y Sergei quería aprender más y más por lo que le pidió a la maestra si podía cursar otra vez tercer año; la maestra accedió y momento que tenía le enseñaba más temas que a su alumno le interesaban.

МАЛЕНЬКИЕ ОБЩИНЫ

Постепенно небольшие русскоязычные общины формировались в разных частях Уругвая: в районе Ла-Флорида, где обосновалась семья Павлишиных; в департаменте Сальто –Колония-Флорес; в департаменте Пайсанду – в одноименно центре департамента и в районе Гичон. Подавляющее большинство населявших их иммигрантов прибыло в 1920-х годах. Каждый раз, когда в Уругвай прибывала новая семья, все объединялись чтобы поддержать новичков и помочь построить свой дом, который они возводили из глины и дерева и покрывали соломенной крышей.

Землевладельцы и крупные производители, нанимавшие до 200 человек, очень любили русских, которые быстро осваивали новое ремесло и работали с удовольствием, хорошо знали друг друга и трудились сообща. Кастильони и Угарте никогда не отказывали своим работникам в помощи, следили за тем, чтобы им всего хватало, и даже поощряли создание собственного капитала.

Жителей этих четырех общин объединяла не только готовность к труду, но и общая протестантская христианская вера. Несмотря на то, что их работодатели были католиками, переселенцы  приглашали их на свои собрания с тем, чтобы хозяева понимали, что они не замышляют ничего тайного и так же верят в Христа. Кастильони и Угарте с благодарностью принимали приглашения и были рады, что рядом с ними живут люди с глубокими моральными ценностями, с открытыми сердцами и намерениями.

PEQUEÑAS CUMUNIDADES

En varios lugares del país se fueron formando pequeñas comunidades rurales, los Pavlishin en el Paraje La Florida; en el departamento de Salto en la zona rural llamada Colonia Flores; en el departamento de Paysandú en la zona de Guichón y en la propia ciudad de Paysandú. La gran mayoría de estos inmigrantes vinieron en la década del 20.

Todos eran bien recibidos y cuando llegaba una familia nueva se unían para ayudar a hacer su vivienda, que construían con barro y madera y el techo de paja.

 Los dueños de las tierras, estos grandes productores llegaban a tener hasta 200 empleados, tenían gran predilección por los rusos que aprendían el trabajo muy rápido y trabajaban con alegría porque se conocían y ayudaban unos a otros. Castiglioni y Ugarte los ayudaban mucho, estaban atentos a que no les faltara nada, y aún más los estimulaban a hacerse de su propio capital. A su vez nuestra gente le tenían gran respeto y trabajaban agradecidos por sus ayudas.

Estas cuatro comunidades tenían algo en común: profesaban la fe cristiana protestante. Se reunían en los hogares e invitaron a sus empleadores a presenciar alguna de sus reuniones para que supieran que hacían en sus tierras. Estas dos personas les agradecieron su invitación y entendieron que creían en Cristo y más conformes quedaron sabiendo que no les ocultaban sus costumbres y que eran familias de buenos valores morales.

ОТРОЧЕСТВО

Со временем господин Кастильони заметил, что Сергей, сын Павлишиных, очень трудолюбив и умен, поэтому потихоньку начал обучать его  не только сельскохозяйственным работам, но и управлению хозяйством, закупке материалов и техники, их ремонту и техническому обслуживанию, и даже тонкостям банковских операций. Сергей ловил каждое его слово и прилежно записывал все в блокнот, не упуская ни единой детали.

И вот однажды хозяин поместья приехал к Павлишиным и обратился к главе семейства с неожиданным предложением: «Я вижу, что Сергей очень способный парень, преданный всему, что делает, и чрезвычайно умный. Мое предложение таково: позвольте мне отправить его в среднюю школу, а затем в университет, и оплатить все расходы. Мальчик проявляет интерес к знаниям, и я хотел бы, чтобы он использовал этот огромный потенциал для приобретения профессии».

Без долгих раздумий Василий ответил: «Сергей — единственный ребёнок и должен работать, чтобы помогать семье. Так здесь всё устроено». Вероятно, он и представить не мог перспективы, которые могли бы открыться перед его сыном! Господин Кастильони предпринял еще одну попытку переубедить отца, однако, убедившись в его твердой позиции, больше не стал настаивать.    Несмотря на это, Сергей не упускал ни единой возможности научиться чему-то новому: читал от корки до корки каждую книгу, которая попадала ему в руки, изучал историю, географию, физику, химию – и даже заочно прошел курс механики.

ADOLESCENCIA

Pasaba el tiempo y el señor Castiglione observó que Sergei era muy trabajador y muy inteligente y aprovechaba cada oportunidad para enseñarle no solo el trabajo del campo sino cómo manejar la administración, las compras de los insumos y maquinarias agrícolas, el arreglo y mantenimiento de ellas, las gestiones en los bancos y Sergei anotaba todo en un cuaderno, no se perdía detalle. 

Cierto día el señor Castiglione se presentó en el hogar de los Pavlishin y pidió para hablar con don Basilio. ¿Cuál sería el motivo de su visita?

Don Basilio, le dijo: vengo a proponerle algo muy importante. He visto que Sergei es muy capaz, muy comprometido en todo lo que hace y sumamente inteligente, mi propuesta es la siguiente: permítame enviarlo a estudiar la secundaria y luego la universidad y yo pagaré todos sus gastos. Él muestra interés en todo y yo quisiera que él usara esa enorme capacidad para estudiar una profesión.

Sin pensarlo Basilio le contestó: Sergei es hijo único y tiene que trabajar para ayudar a la familia, así son nuestras costumbres; probablemente sin tener idea del porvenir que podría tener su hijo. El patrón trató una vez más de explicarle, capaz Basilio no había entendido, pero al ver la posición férrea no insistió.

No obstante, esta decisión, Sergei no perdió oportunidad de aprender, todo libro que pasaba por sus manos lo leía íntegro, fuera de historia, geografía, física, química, y realizó cursos de mecánica por correo.

Cuando leía ponía los libros dentro de una revista para cuidarlos y no ensuciarlos.

ЮНОШЕСТВО

Шли годы, сообщество выходцев из России и Восточной Европы постепенно разрасталась. Внутри каждой из общин взрослые дружили домами, молодежь устраивала всевозможные развлечения, компании ездили друг к другу в гости на конных упряжках или на лошадях, что само по себе было отличным времяпрепровождением.

Дважды в год семьи из всех четырех общин собирались вместе – как правило, встречи эти совпадали с важными датами религиозного календаря, таким образом поддерживались традиции и обычаи, принятые на родине. Все, а особенно парни и девушки, с нетерпением ждали этих собраний, готовились к ним заранее, а в назначенный день забирались на грузовики и с песнями, смехом и беззаботными разговорами отправлялись на праздник. 

Однажды в Пайсанду приехал американский миссионер по фамилии МакМюррей. Узнав, что в этих местах есть христианские общины, устраивающие собрания в дома, он обратился к ним с предложением создания своей церкви.  Идею поддержали: сначала единомышленники собирались в арендованном помещении, а позже построили здание Первой баптистской церкви.

Русскоязычная община тем временем продолжала собираться и проводить службы на родном языке. Затем они купили участок земли и решили своими силами построить русский храм. К его возведению приложил руку и мой отец, Сергей Павлишин, который приезжал на стройку, чтобы помочь с металлическими конструкциями. Там-то он и познакомился с Василисой Федорчук, моей мамой. Они сразу понравились друг другу и стали парой, однако видеться доводилось редко, поэтому Сергей, будучи очень романтичным юношей, писал своей возлюбленной стихи и длинные письма. Сергей и Василиса поженились 30 сентября 1950 года, а на следующий день все вместе, включая невесту в белом платье, сели в грузовик и поехали в Ла-Флориду, в деревню Беллако – на ферму Василия и Анны, чтобы продолжить празднование с местными, большую часть из которых уже составляли славяне, в основном – русские.

AÑOS DE JUVENTUD

Los días y años fueron pasando y esta comunidad crecía poco a poco. Continuaban reuniéndose en los hogares y los jóvenes también hacían sus actividades de recreación.  El medio de transporte era el carro tirado por caballos o los caballos.

Comenzaron a relacionarse con las familias de las otras comunidades, decidiendo reunirse dos veces al año para mantener sus tradiciones y principalmente su fe. De esta manera se fueron conociendo entre los jóvenes que esperaban las fechas fijadas para sus encuentros religiosos y hacer amistad con otros jóvenes. Estos viajes se hacían en camión y todos iban cantando, hablando y riendo por el camino.

A Paysandú vino un misionero norteamericano de apellido Mc Murray con la idea de evangelizar y formar una iglesia; al saber que tanto en Paysandú como en las inmediaciones de Young había grupos de cristianos que se reunían en los hogares los comenzó a visitar e invitar para organizar una iglesia. Al principio se reunían en un lugar alquilado y luego construyeron el templo de la Primera Iglesia Bautista, de la cual mi padre fue fundador.

Igual la comunidad rusa continuó reuniéndose y manteniendo el idioma en sus cultos.

Luego compraron un terreno y decidieron construir el templo entre todos en el cual seguirían con el idioma ruso. Sergei viajaba cada tanto para ayudar con la parte de herrería, y fue en esa época que conoció a Vasilisa. Se pusieron de novios y como no se veían muy seguido, Sergei que era muy romántico le escribía cartas y poemas a su amada. Contrajeron matrimonio el 30 de Setiembre de 1950, y el primero de octubre subieron todos a un camión, inclusive la novia con su vestido blanco y viajaron hasta el campo de Basilio y Anna a continuar la fiesta con los vecinos del lugar. Era un gran número de jóvenes, pero la gran mayoría se casaban con personas eslavas, principalmente rusos.

Продолжение следует…

Напомним, после восьми лет в аргентинской провинции Мисьонес, на границе с Парагваем и Бразилией, семья Федорчуков наконец получила разрешение въехать в Уругвай. У старших сыновей Ивана и Адама имелись свои планы на будущее, а младшая дочь вместе родителями, Климентом и Евфимией, собирались осесть в Пайсанду, где уже сложилась многочисленная русская община. По прибытии одна из семей русских мигрантов предложила им кров, пока не найдется собственное жилье. Приобрести его Федорчукам помогла другая семья из числа приезжих – Кульневы, зажиточные фермеры, у которых работала Василиса…

И здесь мы на время оставляем наших героев, чтобы в третьем эпизоде обратиться к другой части семьи – предкам Сары Павлишин-Федорчук по отцовской линии, едва ли не чудом спасшимся во время хаоса военных лет.

*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации

ОТЦОВСКАЯ ЛИНИЯ

Моего деда по отцовской линии звали  Василий   Павлишин. Родился он 1901 году и был старшим из шести братьев и сестер. Их родители были крестьянами, они не только обрабатывали землю, но и держали корову и разводили гусей, пух и перья которых шли на матрасы, одеяла и подушки.

Детство Василия мало чем отличалось от детства любого другого ровесника из многодетной семьи того же статуса и достатка. Лучшим другом был следующий по старшинству брат Евгений,  вместе они помогали родителям по хозяйству: собирали дрова для растопки, кормили животных и присматривали за младшими. Жизнь шла своим чередом – пока не наступил 1914 год, принесший Первую мировую войну и порушивший привычный уклад раз и навсегда.

В нашем мире всегда были, есть и будут хорошие и плохие люди, однако в военное время, полное хаоса и страха, появлялась особая порода мерзавцев и негодяев, пользовавшихся тем, что мужчины уходили на фронт и не могли защитить свои семьи.

Оставшиеся за старших, Василий  и Евгений ночевали в сарае и сторожили корову – главную кормилицу семьи. В одну из ночей братья, как обычно оставшись на посту, увидели, как в их дом ворвались бандиты. Они жестоко убили всю семью, включая младшую сестру, которую задушили подушкой. Были ли то солдаты вражеской армии или кто-то из местных, неясно – сам дедушка считал, что у него нет врагов. Братьям ничего не оставалось делать, кроме как бежать со всех ног – подальше от того, что они считали своим родным домом.

LINEA PATERNA

Mi abuelo Basilio Pavlishin nació en el año 1901, era el mayor de seis hermanos. Sus padres eran campesinos que además de trabajar la tierra tenían algunos animales, entre ellos una vaca.  Criaban gansos con las plumas de los cuales confeccionaban sus colchones, acolchados y almohadas.

Su vida en la infancia era como la de cualquier niño de esa época y lugar y con cinco hermanos menores que él. Eugenio, el hermano que le seguía en edad era muy compañero con él y ayudaban en las tareas a sus padres recogiendo leña para cocinar, dándoles de comer a los animales y cuidando a sus hermanitos. Pasaron los años y llegó el 1914 y la Primera Guerra Mundial.

En este mundo que vivimos siempre existieron, existen y existirán personas buenas y personas malas, pero en esos tiempos de guerra, aprovechando que muchos hombres eran llamados a ser soldados, había otros que usaban esas circunstancias en que las mujeres quedaban solas con sus niños a desempeñar sus maldades.

Por ser los mayores Basilio y Eugenio dormían a la noche en el granero para cuidar su única vaca. Cierta noche irrumpieron en su hogar los bandidos (así los nombraba mi abuelo) y desde el granero estos dos hermanos oyeron y vieron cómo esos ladrones violentamente mataron a toda su familia, inclusive a su hermanita pequeñita que la asfixiaron con la almohada.

 ¿Serían hombres del ejército enemigo? No lo sé, quizás el abuelo sentía que él no tenía enemigos y por eso los llamaba bandidos.

Basilio y Eugenio totalmente en shock comenzaron a correr lo más rápido que podían alejándose de lo que había sido su hogar.

ЧЕТЫРЕ ДОЛГИХ ГОДА

На момент бегства с места страшной трагедии Василию было 13 лет, Евгению исполнилось всего 12.  Началась пора их бесцельных скитаний. В бесконечных поисках еды и убежища дети даже не могли остановиться и как следует отдохнуть: любой шорох наводил на них ужас. Война продолжала свой кровавый марш по некогда мирной земле, а два одиноких потерянных мальчика просто хотели жить. Они упорно шагали  из деревни в деревню в поисках любой работы и никогда не заговаривали о беде, постигшей их семью, поскольку каждое воспоминание отзывалось мучительной болью.

Чудовищная психологическая травма не могла остаться без последствий. У Василия время от времени случались припадки, и брат пытался сдерживать его во время приступов. У  Евгения развилось заикание, от которого он так никогда не избавился.  

За последующие четыре года мальчики преодолели бессчетное количество километров, наугад выбирая направление, ведь идти им было, по сути, некуда. На расспросы, почему они путешествуют в одиночку, отвечали молчанием и лишь тихо плакали ночами, обещая друг другу ни в коем случае не сдаваться.

Какое представление могло быть у крестьянских ребят о  расстояниях, границах и территориях? Никакого. Они просто продолжали идти, не имея ни малейшего представления о том, где именно находятся, пока бушевала война. В 1918 году Василий и Евгений наконец нашли место, показавшееся им наиболее безопасным для того, чтобы остаться – по крайней мере, на какое-то время.

CUATRO LARGOS AÑOS

Basilio y Eugenio, de 13 y 12 años respectivamente comenzaron su periplo deambulando sin un destino. Era muy poco lo que podían descansar porque cualquier persona o ruido les causaba miedo y por ahora solo buscaban algo para comer y algún refugio donde descansar.

La guerra continuaba y estos dos niños sólo querían vivir, iban de aldea en aldea buscando algo en qué trabajar para poder proveer sus alimentos y un lugar donde guarecerse. No hablaban de la tragedia que había sufrido su familia como para para no atraer más desgracia a su vida y para no angustiarse tanto.

Muchísimos kilómetros caminaron y en distintas direcciones porque no sabían a dónde ir, ¿cuál era su destino? Tampoco contaban a la gente por qué peregrinaban solos. Así continuaron durante cuatro años, caminando, llorando en silencio, abrazándose fuertemente los dos y prometiéndose salir adelante.

El impacto de la matanza a su familia le provocó problemas físicos, a Basilio le daban convulsiones cada tanto, y su hermano trataba de contenerlo durante las crisis, y Eugenio quedó tartamudo, ambas secuelas somatizadas por el gran trauma vivido.

¿Qué noción de dominios, territorios y fronteras tenían? Ninguno, si no había murallas que separaran las tierras, ellos seguían caminando sin tener idea en qué país estaban, mientras la guerra continuaba. En 1918 encontraron un lugar que les pareció un poco más seguro para establecerse, por lo menos temporariamente.

КОНЕЦ ВОЙНЫ

Будущее двух сирот, потерявших не только родителей, но и всех остальных родных, казалось таким же неопределенным, как и перспективы истощенных и разоренных стран на заключительном этапе войны.

Анна Швед была дочерью осевших в России выходцев из Северной Европы, вероятнее всего, из Швеции. Благополучная дворянская семья владела обширными землями, занимала привилегированное положение в обществе и обладала серьезными связями. Однако все это, казавшееся таким надежным и практически незыблемым, было сметено революционным ураганом 1917 года. Но лишь при таком стечении исторических обстоятельств была возможна встреча дворянки Анны и бездомного мальчишки Василия. Забегая вперед, скажу, что бабушка всю жизнь часто вспоминала об удобствах и роскоши, которые были ей доступны. Она очень болезненно переживала потерю статуса и, казалось, разговоры об этом хоть как-то смягчали её печаль. Василий же лишь однажды рассказал Анне о трагедии своей семьи, после чего никогда не поднимал эту тему.

Как бы то ни было, эта встреча не только состоялась, но и переросла в серьезные отношения. Пара заключила официальный брак – на тот момент Василию исполнилось 18, невеста была на несколько лет старше.  А два года спустя Анна родила сына. Мальчика назвали Сергеем и записали в одной из церквей на западе Волыни, которая тогда принадлежала Польше. Именно так сказано в свидетельстве о крещении моего отца.

FINALES DE LA GUERRA

La vida y el porvenir de estos dos huérfanos no solo de padres sino de familia, era muy incierto, al igual que los límites geopolíticos en los últimos tiempos de la guerra.

Anna Shwed era hija de inmigrantes nórdicos en Rusia, probablemente de Suecia. Pertenecía a la nobleza y disfrutaba de una vida social y económica holgada. Su familia tenía muchas tierras y por consiguiente poseían un estilo de vida privilegiado tanto en lo material como en las relaciones con personas importantes y con cargos gubernamentales. Toda esa vida de opulencia y bienestar a la que estaba acostumbrada la familia Shwed se vio diezmada en el año 1917. Fue en esas circunstancias que se conocieron Anna y Basilio. Ella siempre traía a su memoria y comentaba todo el confort con el que había vivido, obviamente que haber perdido su status era doloroso y parecería que si lo hablaba disminuiría un poco su tristeza. En tanto Basilio solo le contó una vez la tragedia de su familia y luego guardó silencio.

En estos momentos los dos estaban en situaciones similares y comenzaron un vínculo que se plasmó en boda. Él tenía 18 años y Anna varios años más. Mientras tanto Eugenio permaneció cerca de su hermano. Cuando Basilio tenía 20 años nació Sergei, mi padre. Fue inscripto en la iglesia de Volin y que en ese tiempo era Polonia, así consta en su fe de bautismo.

ВОСЕМЬ ЛЕТ В ВОЛЫНИ

В 20-х годах прошлого века на земли Волыни претендовали две страны, и за эти места велась ожесточенная борьба.

Анна и  Василий, и без того испытывавшие финансовые трудности, теперь были вынуждены заботиться еще и маленьком сыне, родившемся  9 сентября 1921 года. Дедушка, привыкший к лишениям и нужде, искал способы минимально обеспечить семью, доставать самое необходимое. Однако бабушка по привычке продолжала отдавать распоряжения и  нанимать слуг. Василий, будучи по натуре человеком замкнутым и терпеливым, молча продолжал делать все возможное, чтобы выполнить ее просьбы.

Тем временем несколько семей по соседству начали поговаривать о переезде в Америку и уже даже выбрали конкретное место – департамент Рио-Негро в Уругвае, известный со слов ранее переселившихся соотечественников прекрасными условиями  для земледелия и животноводства. Каким-то образом до них дошли известия о том, что переехавшие семьи довольны местом, климатом и щедростью землевладельцев. Василий начал потихоньку уговаривать Анну последовать их примеру, терпеливо объясняя жене, что им нужно думать о будущем для сына и что в изменившихся условиях она никогда не сможет вернуть себе былой статус своей семьи. В конце концов Анна уступила, и в 1929 году они решили отправиться в путь – правда, пока без Евгения, дедушкиного брата, остававшегося в Волыни.

EN OCHO AÑOS VOLINIA

Esta provincia estaba estratégicamente ubicada entre dos países y por lo tanto también muy disputada.

El matrimonio de Anna y Basilio en situación económica difícil, ahora tenían la preocupación de criar a su hijo Sergei nacido el nueve de setiembre de 1921.  El abuelo Basilio acostumbrado a pasar penurias y necesidades buscaba la manera de por lo menos mantener a su familia. Sin embargo, a la abuela Anna en cierta medida la atormentaba el no tener posesiones y continuaba dando órdenes como que tuviera servidumbre, a lo que Basilio con su carácter introspectivo y sufrido callaba y hacía lo que podía para satisfacer sus pedidos.

Varias familias de la zona habían decidido emigrar a América y ya tenían un lugar específico al cual dirigirse porque ya algunas familias se habían afincado en el departamento de Rio Negro en Uruguay donde había muy buenas tierras para la agricultura y ganadería. De alguna manera llegaron noticias de que estas familias estaban conformes con el lugar, con el clima y con la solidaridad de los dueños de grandes extensiones de tierra. Basilio trataba de hacer un trabajo muy solapado para ir convenciendo a Anna de sus deseos de ir a Uruguay, y con mucha paciencia y haciéndola razonar que tendrían que buscar un futuro para su hijo y de que el estado honorable que tuvo no volvería a recuperarlo, lentamente Anna fue cediendo y en el año 1929 decidieron emprender el viaje. Eugenio no se había decidido y por lo tanto quedó allí en Volynia.

Продолжение следует…

Напомним, в первой серии мы познакомились с родственниками Сары по материнской линии: Климентом, воевавшим на фронтах русско-японской и Первой мировой, его женой Евфимией – матерью пятерых детей, двое из которых погибли в тяжелое военное время, с Адамом, Иваном и Василисой – которые вместе с родителями выехали из Советской России. Преодолев тысячи километров по суше и воде – через Францию, Англию, Португалию, – семья наконец прибыла в Южную Америку. Впрочем, планам осесть в Уругвае сбыться было не суждено – тогда страна не принимала мигрантов. Так, на последующие восемь лет домом для наших героев стала аргентинская провинция Мисьонес – куда мы возвращаемся во втором эпизоде российско-уругвайской саги, основанной на реальных событиях.

*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации.  Фото: Климент и Евфимия Федорчук с внуком.

ВОСЕМЬ ЛЕТ В ПРОВИНЦИИ МИСЬОНЕС

Аргентинская провинция Мисьонес граничит с Парагваем на западе и Бразилией на востоке, поэтому во время сбора урожая множество жителей этих стран приезжали туда на работу. Почва там ярко-красная и глинистая: в сухую погоду поднимается много пыли, а в дождливую земля становится вязкой и скользкой. И в любую погоду светлая одежда мгновенно пачкалась и покрывалась грязью.

Условия, в которых оказалась семья Федорчук, заброшенная на далекую окраину Аргентины, были не совсем тем, о чем мечталось, что хотелось обрести в Америке, – и касалось это не только погоды и климата. Так или иначе, жизнь продолжалась. У младшей девочки, Василисы, появились друзья, свой круг общения, где всегда находился повод порадоваться или посмеяться над житейскими трудностями.

Поддерживала и христианская вера, которую Федорчуки исповедовали еще в России. Воскресенье все так же оставалось особенным днем, когда вся семья собиралась вместе и отправлялась в церковь. Там они проводили время с другими прихожанами и заводили знакомства с молодыми людьми и девушками, такими же, как они, — иностранцами, иммигрантами. Участвовали в разных мероприятиях, пели церковные песнопения, а дедушка Климент играл на скрипке.

Вероятнее всего, все это происходило после 1945 года, поскольку, по воспоминаниям, как раз в это время в Мисьонес проживало особенно много немецких и японских мигрантов. И по-прежнему дедушка Климент и его старший сын Адам строили планы, обсуждали и постоянно думали о том, когда же они смогут осуществить свою главную мечту — приехать в Уругвай. Несмотря ни на что, их вера оставалась непоколебимой: оба были убеждены, что их земля обетованная – именно там.

OCHO AÑOS EN MISIONES

La provincia de Misiones tiene como límites al oeste a Paraguay, y al este a Brasil, por eso en tiempo de cosecha venían muchas personas de esos países a trabajar. La tierra es intensamente roja y arcillosa, cuando está seco levanta mucho polvo, y cuando llueve se pone resbaladiza. La ropa blanca se ensucia en seguida.

No era lo que ellos querían para la familia en América, pero Vasilissa pronto se hizo amigas en su trabajo y encontraban la manera de divertirse y reír de sus propias situaciones.

Ya viviendo en Rusia la familia profesaba la fe cristiana, juntándose adultos y niños a escuchar tocar el violín por el abuelo mientras todos cantaban.

Por esta razón los domingos era un día muy especial donde toda la familia se aprontaba para ir juntos a la iglesia, allí compartieron lindos momentos con otras familias, conocieron jovencitos como ellos que eran extranjeros. Hacían distintas actividades y cantaban en la iglesia. En la zona también había muchos inmigrantes japoneses y alemanes.

Clemente y su hijo mayor Adam siempre hablaban y se informaban de cuándo podrían cumplir su sueño de llegar a Uruguay. Su fe se mantuvo intacta teniendo la seguridad que Uruguay era su tierra prometida.

НАКОНЕЦ-ТО ХОРОШИЕ НОВОСТИ!

В 1946 году пришла долгожданная новость: разрешение въехать в Уругвай получено!

Как и всегда перед принятием важного решения, семья собралась за одним столом, и старшие поделились своими планами, после чего выслушали детей. Адам сообщил, что после переезда планирует жить отдельно, своим домом, с женой и пятью детьми, и устроиться работать плотником. Иван, средний по старшинству, решил пока остаться в Аргентине, чтобы учиться в духовной семинарии в Росарио, в провинции Санта-Фе. Василиса же как самая младшая оставалась с родителями, которые собирались поселиться в городе Пайсанду, где, как они уже знали, жили семьи русских иммигрантов и существовала своя христианская община.

И вновь настала пора собираться в дорогу. С частью вещей, нажитых в Мисьонесе, пришлось расстаться, чтобы добраться до Пайсанду, расположенного примерно в 750 километрах от их временного пристанища: сначала семье Федорчук предстояло прибыть в Посадас, столицу провинции, затем сесть на поезд до приграничной Конкордии, откуда на лодке переправиться в Сальто – второй по величине город в Уругвае.

Часть денег от продажи своей земли дедушка Климент уже отдал сыну Адаму, который поселился со своей семьей в небольшом городке в 60 километрах от Пайсанду. Иван вернулся на учебу в Аргентину, а Василиса с родителями наконец-то ступили на землю своей мечты.

¡AL FIN BUENAS NOTICIAS!

¡En el año 1946 llegó la noticia tan esperada, podrían ingresar a Uruguay!

Se reunió la familia como cada vez que se debía tomar una resolución y los adultos expusieron sus planes. Adam propuso independizarse con su familia (su esposa y cinco hijos) y buscar un lugar donde trabajar como carpintero. Iván decidió prepararse en un seminario cristiano en la ciudad de Rosario, en Argentina; y Vasilisa y sus padres se radicarían en la ciudad de Paysandú, donde residían varias familias de inmigrantes rusos y que tenían una comunidad cristiana.

Otra vez a descartar parte de sus pertenencias para poder viajar a Paysandú, aproximadamente 750 kilómetros. Primero llegar a Posadas, la capital de Misiones, y luego en tren hasta Concordia (Argentina) desde donde cruzarían en lancha hasta la ciudad de Salto en Uruguay. Ya en territorio uruguayo llegaron a Paysandú.

El abuelo Clemente ya le había dado parte del dinero de la venta de sus tierras a su hijo Adam, y ellos se radicaron en una ciudad pequeña a 60 kilómetros de Paysandú. Iván volvió a Argentina a estudiar y Vasilisa y sus padres al fin pisaban la tierra soñada.

ПАЙСАНДУ

В Пайсанду Климента, его жену  Евфимию и дочь Василису приняла семья русских иммигрантов из христианской общины, которая предложила им кров, пока не найдется собственное жилье. Дедушка привез с собой немногочисленное, но крайне ценное для него имущество: сундук, в котором он хранил свои вещи на войне – тот самый, который сопровождал его сначала в Аргентину, а теперь и в Уругвай; скрипку, которая обеспечивала непременное музыкальное сопровождение всех семейных собраний, и два рабочих инструмента — топор и пилу. Евфимия и Василиса же бережно везли из России свои льняные ткани, хранившие дух и душу родины.

Евфимия была очень миниатюрной женщиной и страдала от серьезных проблем с легкими. Она целовала каждый кусок хлеба и благодарила Бога за то, что снова может есть белую пшеничную булку, – и с огромной тоской и горечью вспоминала своих двух дочерей, которые умерли совсем маленькими, пока их отец был на войне. Им довелось узнать только вкус ржаной горбушки.

Василиса нашла работу в доме семьи Кульневых, ещё одних русских иммигрантов, некоторое время живших в Пайсанду. Дон Алехандр, как на южноамериканский манер звали главу семейства, усердно трудился в полях и был известен своим богатством: Кульневым принадлежало много гектаров земли, а их ранчо обеспечивали работой множество людей. Его жена, которую в воспоминаниях бабушка называла Бабунья, очень полюбила Василису. Однажды небольшой дом по соседству собирались выставить на аукцион, и Бабунья обратилась к мужу: «Старик, прошу тебя пойти на аукцион и купить этот дом для Василисы и её родителей – ведь когда другие участники торгов увидят, что ты им заинтересовался, вряд ли кто-то ещё попытается на него претендовать». Так оно и вышло. Не иначе как Бог по своей великой любви и милости ответил на горячие искренние молитвы и услышал переселенцев.

В качестве оплаты Василиса выполняла все домашние дела и работала в имении дона Алехандра – и до конца жизни вспоминала огромный особняк в сельской местности.

И по прошествии каждого дня, ложась спать, Климент, Евфимия и Василиса благодарили Бога за душевный покой, который они обрели с появлением нового дома.

PAYSANDU

Clemente, su esposa Efimia y su hija Vasilissa vivieron en la casa de una familia de inmigrantes rusos, que pertenecían a la comunidad cristiana, quienes les dieron alojamiento hasta que ellos lograran tener su casa.

Clemente trajo sus pocas pertenencias tan valiosas para él, como lo eran: el baúl donde llevó sus cosas a la guerra, el mismo que trajo a Argentina y ahora a Uruguay; el violín que amenizaba los momentos en familia; y sus dos herramientas, el hacha y el serrucho (troceador). Eudocia y Vasilissa prefirieron traer sus telas de lino, hiladas y tejidas en Rusia.

Efimia era muy menudita y padecía bastante de problemas pulmonares. Cada vez que comía pan, besaba la rodaja y agradecía a Dios por volver a comer el pan blanco (de trigo), y venían a su memoria sus dos hijitas que murieron y que ella solo podía alimentarlas con pan de centeno mientras su esposo estaba en la guerra.

Vasilissa encontró trabajo en la casa de la familia Culñev, que también eran inmigrantes rusos que ya hacía más tiempo que vivían en Paysandú y don (Señor) Alejandro había trabajado muy bien en el campo y eran reconocidos en la ciudad por su riqueza material, tenían muchas hectáreas de tierra y sus estancias daban trabajo a muchos. Su esposa (Babuña) quería mucho a Vasilissa. Cierto día se remataría una pequeña casita al lado de la suya, y Babuña le dijo a su esposo Alejandro: Viejito, te pido que vayas al remate y compres la casita para Vasilisa y sus padres. Porque cuando los otros oferentes vean que estás interesado, nadie más va a ofertar. Y así fue.

Dios, en su gran misericordia y amor, como acostumbraba la familia a diario a pedir en sus oraciones, les respondió.

Vasilisa le pagó a don Alejandro con los trabajos domésticos y también en la estancia, siempre recordó cuando ella pintó toda la gran casa en el campo.

Nuevamente Clemente, Efimia y Vasilisa cuando se acostaban y veían el techo, agradecían a Dios por la tranquilidad de tener su propiedad.

Продолжение следует…

Будучи человеком открытым и сопереживающим, всю свою жизнь Сара посвятила медицине и помощи людям. В этом году ей исполняется 68, и на пенсию у нее имелись особые планы – в том числе, выучить русский язык: «Я собиралась выучить русский язык во что бы то ни стало! Начала с книги, купленной на ярмарке».

Сегодня женщина пишет свою книгу – летопись семьи, охватывающую несколько поколений, с тем чтобы память о них продолжали хранить шестеро племянников и их дети. Сара Павлишин-Федорчук передала нам часть этих уникальных материалов, публикацию которых мы начинаем сегодня.

*Испанский текст сохранен в исходной версии, русский – бережно отредактирован с сохранением авторской интонации. Фото: семья Федорчук. Пайсанду, Уругвай, 1956 год.

Что побуждает меня рассказать историю своей семьи? Некое глубокое чувство, переплетенное с бесчисленными событиями как со стороны матери, так и со стороны отца, событиями, которые должны были бы наполнять меня радостью… Но в то же время они лишь усиливают ощущение душевной пустоты, которое с годами не становится меньше. Я родилась в Уругвае и являюсь гражданкой этой страны, но здесь нас называют «русскими», «гринго» — в школе, в районе и в городе. Для Российской Федерации мы — диаспора, а я — иностранка. Как будто моя личность упакована в чемодан, а душа блуждает, словно неприкаянная. Это чувство любви и грусти – как назвать его?

¿Qué me lleva a plasmar la historia de mi familia? Algo que siento muy profundamente y que se mezcla entre infinidad de vivencias, tanto por parte materna como paterna, que deberían hacerme sentir plena……pero por otro lado hay un hueco en mi alma que no se achica.  Nací en Uruguay y tengo obviamente ciudadanía, pero acá somos los rusos, los gringos, tanto en la escuela, el barrio como en la ciudad. Para la Federación Rusa somos la diáspora; o sea soy extranjera, es como si mi identidad estuviera en una maleta y mi alma deambulara como un forastero. Es un sentimiento de amor, pero de tristeza a la vez, ¿cómo se llama ese sentimiento?

ХРОНОЛОГИЯ

Летопись человеческой жизни охватывает события до и после его рождения. В каком-то смысле это и моя история, и ваша, и наш общий опыт. Из образов, документов и воспоминаний складывается хроника,  которая, кажется, не имеет ни начала, ни конца.

Мировая история полна рассказов о великих достижениях и великих зверствах, о мудрых личностях – о тех, кто руководил нациями, и о тех, кто пренебрегал жизнями других. Моя личная история сплетается из семейных, детских воспоминаний и фактов мирового масштаба, событий и дат: волны миграции, войны, имена, семьи, деревни, путешествия и бесчисленные жизнеописания моих предков.

В детстве, когда мы оставались в доме наших бабушки и дедушки по отцовской линии, каждый вечер перед сном  бабушка рассказывала нам сказки. Я была младшей из троих детей, и мне всегда было интересно её слушать, пусть даже понять тогда я могла далеко не всё. Это были не детские сказки вроде «Красной Шапочки» или «Белоснежки», а скорее эпизоды из её жизни, которыми она делилась на своем родном языке –  русском.

Через эти рассказы, которые мы ни на минуту не подвергали сомнениям, весь опыт наших предков — обычаи, культура, верования, табу, — отпечатался на наших личностях, сформировал нас. Каждый из детей интерпретировал эти истории в соответствии со своим пониманием и воображением.

Кем были мои бабушка и дедушка? Каково было их происхождение? Какой была их семья? Где и как они жили? Благодаря чему выживали? О чём мечтали, наконец?

LA LÍNEA DEL TIEMPO

La línea del tiempo en la vida de una persona tiene que ver con acontecimientos anteriores y posteriores a su nacimiento, en cierta medida es mi propia historia y la tuya, junto con cada experiencia en nuestro transitar. Las imágenes, documentos, relatos, recuerdos, son los que van formando ese camino que casi no tiene principio ni fin.

La Historia Universal está plagada de informaciones de grandes adelantos como de grandes atrocidades, de personajes sabios, otros que han conducido naciones y también individuos que no valoraron la vida de los demás. Desde cuándo puedo narrar mi historia personal dependerá de la memoria de tantos relatos oídos en mi infancia y relacionados a la historia mundial con sus fechas y eventos tanto de migraciones, guerras, nombres, familia, aldeas, viajes y un sinfín de experiencias de mis ancestros.

Cada noche en nuestra infancia, cuando nos acostábamos en la casa de los abuelos paternos, la abuela nos narraba sus historias hasta que nos quedábamos dormidos. Yo soy la menor de los tres hermanos, pero siempre me interesó escuchar todo lo que podía y entendía, sus narrativas no eran cuentitos de niños como Caperucita Roja o Blancanieves, sino que eran sus vivencias y contadas en su idioma natal, el ruso.

Todas esas vivencias de nuestros antepasados, costumbres, culturas, creencias, tabúes, fueron calando en nuestra personalidad que siendo pequeños no cuestionábamos, y así formaron nuestra esencia como seres individuales, cada uno la tomó de acuerdo a la comprensión e imaginación.

¿Quiénes eran mis abuelos?, ¿cuáles son sus orígenes?, ¿cómo se componía su familia?, ¿dónde vivían?, ¿cómo vivían?, ¿cuáles eran sus recursos de supervivencia?, ¿cuáles eran sus sueños?

МАТЕРИНСКАЯ ЛИНИЯ

Все мои предки родились в России. Мой дед, Климент Федорчук, родился в 1882 году и, будучи совсем юным, отправился в Маньчжурию, на русско-японскую войну. Спустя два года вернулся домой целым и невредимым.

Клементе женился на Евфимии Покидюк, у них родились две дочери и сын по имени Адам. В 1914 году, когда мальчику исполнилось всего четыре года, его отца призвали на Первую мировую войну.  Евфимия пережила все трудности и лишения военного времени, но больше всего ее мучала неизвестность – что будет с мужем и отцом ее детей, выживет ли. Как и в Маньчжурии, Бог снова защитил жизнь моего будущего деда, и он вернулся в деревню. Дома его ждали жена и сын – обе старшие девочки погибли, пока Климент был на фронте.

ABUELOS MATERNOS

Todos mis ancestros nacieron en Rusia. Mi abuelo Clemente Fedorchuk nació en 1882 y siendo muy joven fue como soldado a luchar contra Japón por Manchuria regresando sano y salvo a su hogar dos años después.

Contrajo matrimonio con Efimia Poquidiuk, y concibieron dos hijas y un hijo de nombre Adam, cuando este niño tenía cuatro años de edad su papá fue alistado para combatir en la Primera Guerra Mundial, año 1914. Efimia y sus hijos sobrevivían con todas las penurias que significaban no solo la guerra sino no contar con el jefe del hogar en su casa. De la misma manera con la zozobra de no saber, por la poca información, qué sería de la vida de su esposo, o si viviría.

Al igual que en Manchuria nuevamente Dios protegió su vida y volvió a su aldea.

¿A quiénes encontró él en su casa? A su esposa Efimia y a su hijo Adam.

Sus dos niñas murieron mientras él combatía en la guerra.

В СЕМЬЕ

В 1923 году у Евфимии и Климента родился еще один сын, Иван, а тремя годами позже – дочь Василиса. Старший Адам к тому времени женился на 16-летней Дарье, у них родились свои дети. Большой семьей все они жили в одном доме, в родной деревне – ее название, к сожалению, мне неизвестно, однако ближайшим к ней городом, по рассказам бабушки, был Ковель (современная Волынская область Украины – ред.).

Как водится, деревенская детвора, а вместе с ними и семилетняя Василиса, пасли скот и, конечно, не упускали возможности побегать и поиграть. Однажды ребята услышали ни с чем не сравнимый грохот и увидели нечто движущееся само по себе! Они в ужасе убежали, а когда опасность миновала, двинулись по следу неизвестного объекта, принюхиваясь к незнакомому резкому запаху, исходившему от земли. Это был первый автомобиль, увиденный детьми из глубинки.

С нами жил ещё один молодой человек, сирота, которого приютил дедушка Климент. «Сынок», как его называли в семье, работал на строительстве железнодорожных путей. Он запомнился мне очень дружелюбным, и каждый день рассказывал нам что-нибудь о своей работе и об английских инженерах, которые руководили проектом.

Однажды он сказал дедушке: «Папа, у инженеров есть говорящая коробка». На что тот ответил: « Сынoк, даже не вздумай повторить это где-нибудь, а то люди скажут, что сын Климента сошел с ума». Тем не менее Сынок изо дня в день делился разными новостями «из коробки» со всей семьей, которая внимательно его слушала. Но однажды новости оказались пугающими:  «Папа, инженеры говорят, что слышали в своей коробке, будто приближается новая война», – рассказал Клименту Сынок. Дедушка глубоко задумался и, немного помолчав, попросил: «Сынок, постарайся узнать побольше об этом слухе».

LA VIDA EN FAMILIA

Pasó el tiempo, la familia vivía en la aldea y en 1923 nació Iván, luego en 1926 nació Vasilisa. Adam, el hijo mayor se casó con Daria que tenía 16 años y también nacieron sus hijos. Todos vivían en la misma vivienda.

Como todos los días los niños de la aldea pastoreaban el ganado, entre ellos Vasilisa, de siete años, y aprovechaban ese tiempo para jugar entre ellos. Hasta que cierto día sintieron un ruido que no conocían y algo que se movía; huyeron muy asustados, y luego de que pasó y se fue, corrieron por donde pasó ese objeto desconocido, se agacharon y olieron la tierra, fue el primer auto que vieron.

También el abuelo Clemente recibió en su casa a un joven que no tenía familia. Este joven a quien llamaremos Hijito era muy compañero y comenzó a trabajar en la construcción de las vías del ferrocarril. Todos los días contaba algo sobre lo que hacía y de los ingenieros ingleses que dirigían la obra.

Cierto día dijo: papá los ingenieros tienen un cajón que habla. A lo que su papá le respondió: Hijito no repitas eso, porque la gente va a decir que el hijo de Clemente está loco. Pasaban los días y Hijito siempre tenía novedades para contar a su familia que escuchaban atentamente.  Pero cierto día la noticia no fue muy grata; Hijito le dijo: papá, dicen los ingenieros que escucharon en su cajón que viene otra guerra. Clemente quedó en profundo silencio …….,  y luego de pensar le dijo: Hijito trata de averiguar más sobre este rumor.

НАЧАЛО ОДИССЕИ

Когда это известие подтвердилось, дедушка собрал всю семью. На семейном совете было принято решение отправляться в Америку. Всеми – кроме Сынка. Собрали самое важное: одежду и запас тканей, дедушкину скрипку, топор и двуручную пилу. Прощались с грустью. Вся деревня шла за повозкой, на которой ехала семья, пока та не скрылась из виду.

Первым пунктом большого путешествия стала Франция, куда семья Федорчук добралась на поезде. Там остановились в гостинице, чтобы как следует подготовиться к дальнейшему пути. Самым прекрасным воспоминанием Василисы тех дней стало то, как дочь владельца гостиницы играла с ней и даже пригласила присоединиться к празднованию своего дня рождения. Самым неприятным – как перед посадкой на корабль всех заставили раздеться — мужчин с одной стороны, женщин с другой, — и облиться водой из шланга. Так моя семья отплывала на грузовом судне в Англию, чтобы оттуда двинуться дальше, в Португалию.

PRINCIPIOS DE LA ODISEA

Cuando esta noticia fue confirmada, el abuelo juntó a toda la familia y resolvieron viajar a América, toda la familia menos Hijito. Juntaron ropas y telas, el violín que tocaba el abuelo, un hacha y un serrucho (que se trabajaba entre dos personas). La despedida de la aldea fue muy triste, todos los pobladores caminaban detrás del carro que llevaba a toda la familia hasta que los perdieron de vista.

Luego viajaron en tren hasta llegar a Francia, allí se hospedaron en un hotel mientras hacían todos los trámites para el viaje. Lo más hermoso qué recordó Vasilisa era que la hija de la dueña del hotel jugaba con ella y que festejó su cumpleaños y ella participó. Lo feo fue que antes de subir al barco los hicieron desnudar a todos, hombres por un lado y mujeres por otro, y los bañaron con mangueras y luego les pusieron un polvo en el cuerpo. Para las mujeres fue muy vergonzoso. Era un barco de carga y antes de partir de Europa fueron a Inglaterra por carga, y de allí a Portugal.

В ПУТИ

Ровно тридцать дней моя семья – бабушка и дедушка, дядя Адам с беременной женой Дарьей и тремя детьми, дядя Иван и моя мать Василиса, на тот момент 12-летняя девочка, – плыла на грузовом корабле, наблюдая лишь бесконечные воду и небо, прежде чем на горизонте показался американский континент.

Первой после выхода из португальского порта остановкой нашего судна стала Бразилия. Семья уже тогда планировала осесть в Уругвае, однако  в те годы страна не принимала иммигрантов – зато была возможность попасть в Аргентину, куда в результате и отправились.

Шел 1938 год, когда мои родственники вновь погрузились в поезд: на этот раз они ехали в провинцию Мисьонес, где  власти Буэнос-Айреса выделили в их полное распоряжение пять гектаров земли. Каково же было их удивление, когда на месте обнаружилось, что долгожданная земля — это нетронутый тропический лес.

Добрые люди предоставили в пользование вновь прибывшим  деревянный сарай. В плохую погоду сквозь щели в досках задувал холодный ветер и затекала дождевая вода, однако семья была благодарна за крышу над головой. Чтобы начать строить собственное жилище, пришлось сначала выкорчевать несколько деревьев. А вскоре после этого посреди тропических зарослей на свет появился Александр – мой двоюродный брат.

EL VIAJE

Continuando con mi relato, cuento cómo mis antepasados viajaron durante treinta días en un barco de carga para llegar a América; viendo ante ellos solo agua y cielo. Mis abuelos, mi tío mayor con su esposa embarazada Daria y tres hijos; mi tío Iván y mi madre Vasilissa, que tenía 12 años.

El barco zarpó de Portugal y su primera escala en América fue Brasil. Querían vivir en Uruguay, pero en ese momento Uruguay no aceptaba inmigrantes, así que tuvieron que continuar hacia Argentina.

Era el año 1938. Las autoridades en Buenos Aires los enviaron en tren a la provincia de Misiones donde tendrían 5 hectáreas a su disposición.  Grande fue la sorpresa cuando llegaron y sus ansiadas tierras eran selva virgen.

Buenas personas le cedieron un galpón de tablas donde alojarse, tenía muchas grietas por donde pasaba el viento cuando hacía frío, o el agua cuando llovía; pero la familia estaba agradecida que tenían techo donde protegerse. Para poder construir su vivienda tendrían que desmontar varios árboles desde la raíz. Poco después Alejandro nació en medio de la selva.

ДЖУНГЛИ

Жизнь моей семьи в сельве едва ли можно было назвать простой. Солнечный свет практически не проникал через густую растительность, тропинки напоминали зеленые туннели, ведущие, без сомнения, либо к воде, либо к другой такой же семье. Так, чтобы добраться до поселения с несколькими домами, школой и церковью, нужно было преодолеть шесть километров пешком.

Моя мать Василиса пошла в школу в 12 лет, а ее брат Иван — в 12. Конечно, они не понимали ни слова по-испански. Иван был более вовлечен в учебу и делал успехи, в то время как Василиса легко отвлекалась на младших детей учительницы – она привыкла заботиться о трех племянниках, детях Дарьи и Адама. Учительница в свою очередь позволяла ей присматривать за своими детьми, поэтому уроки отошли на второй план, а читать и писать Василису научил брат.

Помимо богатой растительности, эти места отличались  огромным разнообразием фауны: здесь обитало множество разнообразных животных – от обезьян до диких кошек, и, конечно, насекомых, которых мои родственники из русской деревни видели впервые. В изобилии водилось маленькое насекомое, называемое «пике». Оно ужасно пугало детей, потому что застревало между пальцами ног или, хуже того, под ногтями и вызывало сильнейшие зуд и боль. Дедушка Климент был мастером по удалению этих насекомых: с помощью иглы нужно было осторожно извлечь насекомое, не повредив его панцирь и избежав попадания под кожу личинок. То и дело по лесу разносились детские крики : «Стоп, стоп, дедушка!»

Поблизости не было ни врача, ни больницы, поэтому, когда кто-то заболевал, лечились исключительно доступными народными методами. В три года у Александра случился бронхоспазм, ему стало очень трудно дышать. Адам, его отец, набрал воды, развёл костёр и нагрел камень. Когда камень раскалился, он бросил его в воду, схватил мальчика и, накрывшись вместе с ним одеялом, заставил вдохнуть горячий пар. Так он спас своего сына.

LA SELVA

La vida en la selva no fue nada fácil para la familia. La vegetación era tan espesa que no se alcanzaba a ver el sol; los senderos parecían túneles verdes, que seguramente llevaran hacia algún lugar donde había agua o vivía otra familia. Caminaban seis kilómetros para llegar a un lugar donde había pocas viviendas, la escuela y la iglesia.

Mi tío Iván con 15 años, y mi mamá Vasilissa con 12 años comenzaron a ir a la escuela, por supuesto que no entendían ni una palabra en español. Iván tenía más interés y aprendió bastante rápido, mientras que Vasilissa se distraía fácilmente con los niños pequeños de la maestra.  Estaba acostumbrada a cuidar a tres sobrinos, los hijos de Daria y Adam, su hermano mayor.  La maestra le permitió cuidar a sus niños, así que Vasilissa no aprendió casi nada en la escuela.  Fue su hermano Iván quien le enseñó a leer y escribir.

Además de distintas especies de vegetación también había gran variedad de animales desde monos hasta animales salvajes; también insectos, obviamente que ellos desconocían. Abundaba un insecto pequeño que se llama pique y que era el terror de los niños porque se metía entre los dedos o debajo de las uñas, principalmente de los pies, produciendo gran picazón y dolor.  El abuelo Clemente era el especialista que los extraía con una aguja; la técnica consistía en sacarlo sin romper la envoltura para que no se desparramaran los huevitos. Varias veces se sentía a los niños pedir: ¡basta, basta abuelito!

No había médico ni hospital cerca, por lo que cuando alguien se enfermaba las curaciones eran totalmente con medios naturales. Cuando Alexander tenía tres años le dio broncoespasmo, teniendo gran dificultad para respirar. Adam, su padre puso agua en un tanque, hizo un fogón y calentó una roca, y cuando estuvo bien caliente la tiró dentro del tanque; agarró al niño y se cubrió con una manta aspirando el vapor que salía de allí. Así salvó a su hijo.

ПЕРВАЯ РАБОТА

В 13 лет Василисе пришлось устроиться на работу, чтобы помочь семье: вместе с матерью она собирала урожай на плантациях чая и мате, они срезали побеги и собирали их в огромные наплечные сумки. Руки девочки перестали быть детскими: сначала покрылись волдырями, а затем кожа огрубела от мозолей. Дома времени на игры тоже не было, нужно было носить воду и заниматься хозяйством наравне со взрослыми.

Жилище освещалось керосиновой лампой, и когда вечером Василиса садилась вышивать, отец велел ей гасить свет. Девочка приглушала пламя настолько, насколько могла, чтобы Климент не видел её отражения, а затем, когда отец засыпал, снова делала огонь ярче и вышивала ещё немного.

Время от времени Василиса сама укладывалась спать пораньше: несколько раз в неделю после работы она стирала свое единственное платье, и девочке просто нечего было надеть до тех пор, пока оно не высохнет. На ее скудный гардероб обратил внимание даже работодатель, который однажды расплатился за работу тремя отрезами ткани.

TRABAJO EN LA ADOLESCENCIA

Vasilissa con 13 años tuvo que ir a trabajar para ayudar a la familia; iba con su mamá a las plantaciones de té y de yerba mate para la cosecha, tenían que cortar los renuevos con las manos y cargarlo en una gran bolsa al hombro.  Sus manos no eran suaves, sino que al principio eran ampollas y luego se fue engrosando la piel formándose callos. Cuando regresaban a su casa tenían que ir a buscar agua y hacer las tareas del hogar, no había tiempo para jugar.

 Se alumbraban con una lámpara de keroseno. Vasilissa quería bordar y el padre le decía que apagara la lámpara, entonces ella bajaba la llama lo más chiquita que podía para que Clemente no viera el reflejo, y luego que se dormía, ella otra vez subía la llama y bordaba otro poquito.

Varias veces a la semana se tenía que acostar temprano luego de llegar de trabajar porque tenía que lavar su vestido, y, como era el único que tenía cuando lo lavaba se tenía que acostar porque no tenía qué ponerse. Su empleador pienso que era muy observador, porque en una ocasión le pagó su salario con tres cortes de tela.

Продолжение следует…

От авторов

Цель учебника – формирование языковой и коммуникативной компетенции во всех видах речевой деятельности в объёме Элементарного уровня (А1+). Он может использоваться как на подготовительных факультетах и отделениях вузов, так и при курсовом обучении.

«Самолёт» продолжает традиции, заложенные в классических коммуникативно-направленных учебниках русского языка для иностранцев. В то же время авторы постарались учесть современные требования к учебникам по РКИ и запросы студенческой аудитории. Именно поэтому наряду с традиционными упражнениям в нашем учебнике много мультимедийных материалов, которые делают работу с ним интересной и для студентов, и для преподавателей. Благодаря видеофрагментам и аудиозаписям, учебник позволяет организовать эффективную работу по аудированию. Этому виду речевой деятельности не уделяется должного внимания в большинстве начальных курсов по РКИ.

Важной особенностью учебника является его активная направленность на обучаемого, введение нового материала на основе принципов «синтез – анализ – синтез» и лексического опережения, стимулирование самостоятельного усвоения языка методом открытия. Учебник включает в себя 14 уроков. В приложении даны контрольные тесты и матрицы для проверки усвоения пройденного материала. Их можно скачать через Qr-код. Для аудиозаданий, которые учащиеся выполняют самостоятельно, даны ключи с текстами. Ввод грамматического материала предполагает активное участие самих студентов в осознании грамматической системы русского языка и осуществляется в несколько этапов.

На первом, этапе синтеза, новый грамматический (как и лексико-тематический) материал вводится без объяснения. Учащиеся воспринимают текст на уровне смысла, знакомясь с новыми грамматическими формами. Второй этап, этап анализа, – введение грамматического материала — представляется в виде таблиц, раскрывающих механизм образования новой грамматической формы, о которой идёт речь в уроке. Учащийся становится соавтором таблиц, дописывая в них свои примеры по образцу. На третьем этапе происходит отработка грамматического явления с учетом его особенностей. Творческий подход, предлагаемый авторами к системе упражнений, является отличительной особенностью данного учебника.

Большое количество грамматических игровых заданий объединяет рубрика «Грамматический пинг-понг».  В построении уроков учебника заложен сюжетный принцип. Сюжет выражен не явно, чтобы не привязывать к нему ни учащихся, ни преподавателей, которые строят занятия по собственному плану. В учебнике пять главных героев, у каждого из которых своя биография, свой характер, своя профессия, что не мешает авторам «привлекать» для разных учебно-методических целей других, не основных персонажей.

Одна из важных задач учебника – знакомство студентов-иностранцев с национально-культурным многообразием России, поэтому каждый урок включает видеоматериал, посвящённый российским регионам. В конце каждого урока помещен текст, работа с которым направлена на повторение всего лексико-грамматического материала занятия. Мы сделали учебник понятным и простым и для преподавателя, и для ученика. Современная лексика, краткие тексты, ироничные диалоги и живые рассказы о себе героев, ровесников тех, кто будет учиться по этому учебнику, стимулируют интерес студентов к русскому языку и погружают в реалии сегодняшней России.