РГМЖурнал
Рано или поздно вооружённые конфликты и всё, что с ними связано, становятся предметом творческого осмысления. Мария Андреева, автор кинопроекта «Русский Ренессанс», обращается к игровому кино: реальные истории воплощаются в собирательных образах, а города, пережившие боевые действия, становятся частью художественной драматургии.
В интервью РГМ.Журналу режиссер Мария Андреева рассказала об особенностях своего творческого метода, об этике работы в разрушенных городских пространствах и итальянском неореализме как одном из художественных ориентиров проекта.
Мария, проект «Русский Ренессанс» – это ваш первый проект, посвященный гуманитарной, общественно значимой повестке?
Нет, далеко не первый. Меня всегда привлекали проекты, обращённые к человеку, истории и диалогу культур. Они были разными по форме, но в каждом из них мне было важно понять, как средствами искусства – через поэзию, актёрскую интонацию, музыку, композицию кадра – можно осмыслить исторические события.
Например, ранее я занималась арт-проектом «Нарекаци», посвящённом армянскому святому Григору Нарекаци. Его «Книга скорбных песнопений» занимает особое место в армянской культуре и по своей ценности практически сопоставляется с Библией. Участники проекта читали произведения Нарекаци на армянском и русском языках в значимых исторических пространствах и на фоне живописных пейзажей.
Другой проект – «Доктор Гааз», рассказывающий о выдающемся российском враче немецкого происхождения, жившем в XIX веке. Он посвятил свою жизнь облегчению участи заключённых, за что его прозвали святым доктором. Мой муж, композитор Алексей Сергунин, написал о Гаазе оперу, которая была поставлена в театре «Геликон-опера».
Ещё один проект – «Приключения иностранцев в России», которым я занималась совместно с общественным деятелем Викторией Рашиной. Мы приглашали в Россию иностранных блогеров, знакомили их с нашей культурой, городами и людьми, чтобы через личное общение и собственный опыт они могли преодолеть существующие стереотипы о России. Сейчас совместно с Викторией мы работаем над проектом «Женщины-герои».
Связаны ли как-то «Русский Ренессанс» и «Женщины-герои»?
Это два самостоятельных проекта, которые развиваются параллельно. «Русский Ренессанс» – цикл игровых киноновелл, а «Женщины-герои» – документальные фильмы-портреты. При этом их объединяет общий авторский подход: внимательное отношение к герою, интерес к тому, как человек проявляет себя в сложных обстоятельствах, и работа в реальных пространствах.
Цикл «Женщины-герои: Курск» мы снимали в местах, непосредственно связанных с жизнью наших героинь. И это неслучайно: для меня важно, чтобы пространство в фильме сохраняло документальную правду и становилось частью истории человека.
Идея «Русского Ренессанса» возникла в 2024 году, когда я возвращалась на машине из Крыма в Москву и по дороге впервые заехала в Мариуполь. Первое, что я увидела, – разрушенный завод «Азовсталь». Это зрелище не могло не потрясти. Знакомясь с Мариуполем, который тогда ещё хранил тяжёлые следы боевых действий, я встретила удивительных людей – добрых, жизнерадостных, открытых и отзывчивых. Меня поразил этот контраст: раненое пространство и люди, сохранившие внутреннюю силу и способность радоваться жизни. Тогда я почувствовала, что хочу запечатлеть увиденное в художественной форме и передать зрителю собственные переживания от этой встречи.
Тогда же родилось название «Русский Ренессанс». Во время моей первой поездки Мариуполь только начинал возрождаться, а сегодня заметно преобразился. Так, я стала свидетельницей не только его архитектурного обновления, но и внутреннего преображения – восстановления человеческих связей, веры, ценностей.
В названии проекта заключён и другой смысл. Я училась на операторском факультете ВГИКа у мастера Вадима Ивановича Юсова, а затем – в мастерской Владимира Ивановича Хотиненко в Академии кинематографического и театрального искусства Никиты Сергеевича Михалкова. Я воспринимаю кино прежде всего как искусство, в котором свет, цвет, композиция кадра, актёрская интонация, звук, музыка и монтажный ритм помогают раскрыть внутренний мир человека. Стараюсь продолжать то, чему учили меня мои мастера, и надеюсь, что «Русский Ренессанс» вносит вклад не только в сохранение исторической памяти, но и в развитие и возрождение современного российского киноискусства.
Чем мотивирована идея рассказывать о Донбассе не в документальной, а в художественной форме?
Мне близка игровая форма, потому что она позволяет соединить множество реальных судеб в одной истории и может долго жить, находя нового зрителя. Документальное кино позволяет зрителю соприкоснуться с событием – с подлинными свидетельствами, людьми и обстоятельствами. Игровое кино осмысляет тот же исторический опыт через драматургию, собирательный образ героя и актёрское воплощение.
При создании «Русского Ренессанса» я обращалась к традиции итальянского неореализма – художественного направления, с которым связаны имена Роберто Росселлини, Лукино Висконти и Витторио Де Сики. В фокусе их внимания была жизнь человека в послевоенной Европе, а съёмки часто проходили в реальных городских пространствах, разрушенных войной. При этом документальная фактура соединялась с художественной драматургией и актёрской игрой.
Мне очень близок такой киноязык, и работа с актерами важна не менее, чем визуальное решение. Во время съёмок мы много импровизировали. Когда актер находился в Москве, он представлял себе героя и обстоятельства одним образом, но, оказавшись непосредственно в Мариуполе или Авдеевке, понимал, что в действительности все гораздо сложнее, глубже и противоречивее, чем виделось из столицы. Пространство, атмосфера и общение с местными жителями меняли внутреннее состояние актёра, его пластику и интонацию. Мы наблюдали за повседневной жизнью и переносили найденные в ней детали в ткань фильма, сохраняя их контекст и смысл. Благодаря этому действия героя становились точнее и правдивее.
Одна из заявленных целей проекта – документировать реальные истории. Однако, когда речь идёт о сюжетах, которые не реконструированы, а только основаны на реальных событиях, остаётся большое пространство для авторской интерпретации. Как соотносятся вымысел и реальность в ваших фильмах?
Назвать точное процентное соотношение вымысла и реальности невозможно. Каждый герой – собирательный образ, рождённый из множества историй, наблюдений и впечатлений, полученных во время поездок по городам Донбасса и общения с местными жителями.
Например, в основе фильма «Друзья» лежат реальные события. У моего друга Франческо есть младший брат Алессандро, мать которого родом из Авдеевки. В 2022 году Алессандро потерял связь со своим другом, жившим в этом городе. Эта история перестала быть для нас только основой фильма: мы действительно пытались разыскать мальчика, однако поиски не дали результата. Постепенно частная история обрела более широкий смысл, и фильм «Друзья» стал посвящением всем пропавшим детям войны.
Мне важно опираться на реальную историю – биографию конкретного человека, даты и обстоятельства его жизни. Но для того, чтобы сохранить эмоциональную правду пережитого и донести её до зрителя, реальность необходимо художественно переосмыслить.
С какими сложностями вам пришлось столкнуться во время работы там, где совсем недавно велись боевые действия?
Одна из главных сложностей заключалась в том, что не все кинематографисты готовы работать там, где ещё недавно шли боевые действия. Некоторые мои друзья, актёры и операторы до сих пор отказываются туда ехать. Одних останавливают опасения за собственную безопасность, других – стереотип о том, что фильм, снятый в Донбассе, обязательно должен быть политическим или пропагандистским. Поэтому для меня было особенно важно собрать команду, которая понимала бы не только производственную, но и этическую задачу проекта.
Ещё одной серьёзной задачей стал поиск финансирования. Часть средств на создание фильма «Друзья» мы собрали через краудфандинговые платформы, другую часть предоставили частные спонсоры, разделявшие идею. Однако даже с этой поддержкой бюджет оставался весьма скромным по меркам профессионального кинопроизводства.
Большую поддержку оказали продюсеры, уже работавшие на этих территориях. Александр Калушкин помогал съёмочной техникой и решением производственных вопросов, а Андрей Кретов – организацией пиротехнических сцен для фильма «Друзья». Во многом именно благодаря профессиональной солидарности и личной вовлечённости этих людей проект удалось реализовать.
Насколько оправданы опасения за собственную безопасность при съёмках в ДНР?
Опасения оправданы: работа в таких местах требует особой ответственности. Мы проходили инструктаж, согласовывали съёмки с соответствующими службами, соблюдали установленные маршруты и старались минимизировать любые риски для группы. Во время съёмочного дня с пиротехническими сценами для фильма «Друзья» нам предоставили пожарную машину и автомобиль скорой помощи. Кроме того, в картине снимался ветеран боевых действий Дмитрий Погодин. Его боевой опыт, умение ориентироваться на местности и постоянное внимание к обстановке помогали группе чувствовать себя увереннее и действовать более собранно. Конечно, в отдельных обстоятельствах напряжение всё равно ощущалось. Когда мы снимали в Авдеевке, низко проходили вертолёты и была слышна работа ПВО. Это вызывало тревогу, но съёмки проходили организованно и по согласованному плану.
Насколько, по-вашему, уместны художественные съёмки в таких местах с этической точки зрения?
Всё зависит от художественной задачи и от того, что хочет выразить автор, обращаясь к этому пространству. Я снимаю в местах, сохранивших следы боевых действий, чтобы запечатлеть их как историческое свидетельство: города быстро восстанавливаются, и уже через несколько лет многие из этих пространств будут выглядеть совершенно иначе. При этом для меня важно не только само пространство, но и то, как оно запечатлевается в фильме. Я не стремлюсь эстетизировать разрушение или превращать чужую трагедию в выразительную декорацию. Важно бережно относиться к месту, к связанной с ним памяти. Руководствуясь этим, я стараюсь выстраивать каждый кадр, его композицию, световое и цветовое решение.
Меня интересует не война как зрелище, а то, как человек меняется в процессе исторических событий: через какие испытания проходит, как сохраняет способность любить, где для него пролегает граница между страхом и ответственностью, что помогает ему не сломаться и не потерять самого себя. Мне близка мысль Андрея Тарковского о кино как о запечатлённом времени. Камера способна сохранить не только внешний облик пространства, но и протекающее внутри него время – его ритм, атмосферу, эмоциональное состояние людей в конкретный исторический момент.
Расскажите о географии показов и реакции зрителей на ваши картины?
География наших показов очень широка – от Чукотки до Донбасса. Особенно живые и содержательные дискуссии возникают со школьниками: они задают простые, искренние и порой очень глубокие вопросы. Для меня важно, что возрастная маркировка фильмов позволяет показывать их детям и подросткам. Так они могут знакомиться с событиями в зоне СВО не только через документальные хроники, но и через художественное кино – через историю, героев, сопереживая им.
Фильмы получили экспертное заключение Института изучения детства, семьи и воспитания и рекомендованы для показа и обсуждения в рамках работы с детской и молодёжной аудиторией. Мы также надеемся, что в ближайшее время они станут доступны на национальной платформе детско-юношеского контента «Киносферум». Недавно фильмы «Русского Ренессанса» вышли в онлайн-кинотеатре Okko и теперь доступны широкому зрителю.
Когда ожидается завершение цикла «Русский Ренессанс»?
Во время съёмок первой киноновеллы в Донбассе я познакомилась со многими местными жителями и услышала истории, каждая из которых могла бы стать основой отдельного фильма. Сейчас при поддержке Президентского фонда культурных инициатив мы готовим ещё как минимум пять новелл. География расширится – съемки пройдут в Запорожской и Херсонской областях. Ориентировочно работа над ними завершится к маю 2027 года.
Сколько всего фильмов войдёт в «Русский Ренессанс», пока сказать трудно. Эта тема по-прежнему важна для меня, при этом я надеюсь, что следы разрушений будут постепенно исчезать, города восстановятся, и однажды цикл естественным образом придёт к своему завершению. В дальнейшем «Русский Ренессанс» может выйти за рамки кино и развиться в фестивальный или междисциплинарный формат, объединяющий кинематограф, музыку, литературу, театр и другие виды искусства.
И все же, если говорить о кино, на что планируете обратить свое внимание в дальнейшем?
Сейчас я готовлюсь к съёмкам документального цикла «Симфония времени», который будет создан при поддержке Института развития интернета. Это серия из четырёх фильмов о деятелях культуры Донбасса: музыкантах, ушедших на фронт и затем вернувшихся к своей профессии; актёрах Мариупольского драматического театра и танцевальных коллективах, а также о руководителях домов культуры, которые открывают двери для художников, музыкантов, артистов и зрителей и сохраняют культурную жизнь своих городов. Мне важно показать, как искусство помогает человеку сохранить внутреннюю опору, даёт силы и надежду на мирное будущее, а творчество становится созидательной силой, способной это будущее формировать.
В ближайшем будущем я хочу снять свой первый полнометражный художественный фильм о священнике. Заявка на его создание уже подана на грантовый конкурс. Надеюсь, впереди у меня будет ещё много картин о нашей стране, её людях, их внутренней силе и будущем.
Текст: Владимир Барачатов
Фото: архив Марии Андреевой
