«Интерес к сотрудничеству со стороны Китая и Индии растет в геометрической прогрессии». Интервью с Татьяной Кребс, руководителем культурного сектора Тамбовского центра сотрудничества со странами Азии «Белый Слон»

Сближение России со странами Азии на высшем уровне сопровождается вопросом, который гораздо сложнее и важнее всех дипломатических деклараций: насколько устойчив взаимный интерес за пределами большой политики? Ответ в значительной степени зависит от того, удается ли наполнить межгосударственную коммуникацию реальной активностью в разных направлениях — образовательном, культурном, научном и деловом.

Решение таких задач в свою очередь напрямую завязано на публичной дипломатии, а степень ее успешности становится индикатором реального состояния отношений между странами. По наблюдениям сотрудников центра «Белый Слон», прогресс в деле сближения народов однозначно есть. Наглядное тому подтверждение – стремление бизнеса к развитию сотрудничества как логическому продолжению культурного и научного взаимодействия.

В интервью РГМ.Журналу руководитель культурного сектора Тамбовского центра сотрудничества со странами Азии «Белый Слон» Татьяна Кребс рассказала о преодолении культурных барьеров, факторах роста интереса бизнеса к работе организации, а также сравнила подход индийцев и китайцев к налаживанию контактов с Россией.

Как и всё в Азии, слон – это животное, имеющее важное символическое значение. Какие смыслы вкладывали в название организации вы – и оправдывает ли оно себя?

Полностью оправдывает. Наш символ вызывает у людей улыбку, а значит, симпатию к тому, что мы делаем. К выбору названия мы подходили очень тщательно. Конечно, азиатские страны имеют много общего, но и различий у них тоже хватает, в том числе и в интерпретации символов. Поэтому мы старались выбрать такой образ, который вызывает положительные ассоциации у всех без исключения – и таким оказался белый слон.

В Таиланде он олицетворяет королевскую власть, а новорожденный белый слоненок сразу же переходит в собственность королевской семьи. В индуистской мифологии есть понятие вахана – ездовое животное; ваханой верховного божества Индры был как раз белый слон по имени Айравата. В буддизме у царя Чакравартина имелся ряд определенных атрибутов власти: колесо-сокровище, визирь-сокровище, конь-сокровище и слон-сокровище, который тоже белый, — всего семь таких сокровищ. У этого слона много потрясающих качеств, например, способность перемещаться в любую точку вселенной, побеждать врагов и так далее. В Южной Индии почитается бог Муруган, который разъяснил своему отцу Шиве значение священного слова Ом, от вибрации которого, как считается, произошла вселенная. За мудрость Индра подарил Муругану свою вахану — белого слона. Интересно, что вахана этого бога – павлин, и практически во всех храмах он изображен с этой птицей. Однако в храме, посвященном разъяснению слога Ом в Тамилнаде, в качестве ваханы Муругана изображён белый слон. Если же обратиться к китайской культуре, слово «слон» (сян) созвучно слову «министр» (сян). Такие созвучия китайцы очень ценят.

А вот в английском языке словосочетание white elephant – белый слон – используют, когда говорят о чем-то очень дорогом и бесполезном. Дело в том, что в колониальный период азиатские правители дарили белых слонов англичанам, и те совершенно не понимали, что с ними делать: содержать их было очень дорого. Но мы сотрудничаем как раз с азиатскими странами, поэтому такая коннотация нас не смущает. В конце концов, когда запуск нашей организации находился на стадии согласования с Минюстом, в Мьянме родился белый слоненок. Это очень редкое событие, оно широко освещалось в СМИ, и мы сочли его добрым знаком.

Вы заявили о готовности сотрудничать со всеми странами Азии – региона многогранного, с множеством разных укладов и культур, зачастую совершенно экзотических для россиян. Неужели вам действительно удалось наладить контакт с представителями каждой азиатской страны или есть исключения?

Конечно, Азия – это огромный регион, и объять его целиком очень сложно. В нашем уставе прописан ряд принципов, по которым мы выбираем страны для развития сотрудничества и которые определяют границы нашей деятельности. Во-первых, мы работаем с азиатскими государствами дальнего зарубежья. То есть страны, которые ранее входили в СССР, не относятся к нашей целевой аудитории. Разумеется, это не означает, что мы закрыты для контактов – там у нас есть друзья, имеется опыт проведения совместных мероприятий и так далее. Во-вторых, мы не работаем с Арабским Востоком, так как для работы с исламскими странами нужен другой подход. Все остальные государства Азии нам интересны. Иногда мы шутим, что работаем с теми государствами, где водятся слоны. В первую очередь, это Индия и Китай. Причина проста – у нас в Тамбове учится и работает много выходцев из этих стран, а значит и запрос на выстраивание горизонтальных связей выше. Кроме того, у нас есть проекты, рассчитанные на развитие сотрудничества со Шри-Ланкой, Непалом и Мьянмой.

Чем «Белый Слон» выделяется в растущем ряду российских обществ и объединений, чьи интересны направлены на Восток?

Да, таких организаций действительно много, и их количество растет с каждым днем. Мы с радостью с ними сотрудничаем, принимаем участие в самых разных мероприятиях, будь то культурно-просветительские вечера или научно-практические конференции, всегда приглашаем коллег к себе в Тамбов.

Главное отличие «Белого Слона» – мы не ограничиваемся одной страной или одной темой. Существуют «Общество российско-китайской дружбы», «Общество «Россия–Япония» и так далее – они работают только с конкретным государством. А есть клубы по интересам, где изучают боевые искусства, каллиграфию, танцы… Для нас такая специализация не принципиальна, мы работаем по самому широкому профилю.

Также отличительной чертой «Белого Слона» можно считать нашу автономность. Создание организации – исключительно низовая инициатива, и мы, ее участники, можем самостоятельно определять повестку, у нас большая свобода действий. Мы не облечены особыми полномочиями, а просто занимаемся общественной дипломатией там, где она нужнее всего – на уровне таких же обычных людей, как и мы сами, или на уровне общественных организаций.

В чем, с вашей точки зрения, важность общественной дипломатии?

Представьте ситуацию: президенты подписывают важные и нужные договоры, задекларировали дружбу. Дальше исполнение договоренностей спускается на уровень профильных ведомств, оттуда передается региональным властям, те ищут, кому бы это поручить. Это всё очень формально: директива сверху, снизу отчет… Вот, например, решили: теперь надо дружить с китайцами! Но связи-то не выстроены, а человек по своей природе с недоверием относится ко всему незнакомому. Поэтому чтобы договоры, заключенные на высшем уровне, приводили к конкретным результатам, стороны нужно знакомить друг с другом. Нужно показывать, что, несмотря на огромные различия, у нас есть и много общего, а понять это можно только посредством живого диалога. Общественная дипломатия, горизонтальные связи подразумевают общение на равных, что становится залогом успешного преодоления культурных барьеров и фундаментом для плодотворного сотрудничества государств.

Какие шаги предпринимает ваша организация для преодоления культурных барьеров?

У нас есть несколько направлений деятельности. Первое и самое мощное – культурная дипломатия, знакомство с традициями разных стран. Например, проект «Шухуа», который посвящен китайской живописи и каллиграфии. Мы проводим мастер-классы, лекции и помогаем организовывать выставки. В частности, «Волшебные горы Китая» в Тамбове и «Под знаком бирюзового дракона» в Тамбове и Мичуринске. Мы приглашали художников – Наталью Егорову, ученицу Кун Линминя, прямого потомка Конфуция в 76-м поколении, и Анну Донченко, сотрудницу Института Китая и современной Азии Российской академии наук и члена Центрального правления «Общества российско-китайской дружбы».

Мы отмечаем национальные праздники Китая – Новый год, Праздник середины осени, День образования КНР и так далее; проводим литературные вечера и читаем китайскую классику. А один из самых успешных проектов – «Магия чая», в котором принимала участие китаянка, обучавшаяся чайному искусству у себя на родине. На протяжении нескольких месяцев мы проводили лекции, рассказывали о сортах чая, его истории − как заваривали этот напиток во времена правления разных династий, пробовали чаи разных сортов… К нам приходили люди разных возрастов, а впоследствии некоторые из них решили продолжить знакомство с культурой Поднебесной и записались на курсы по изучению китайского языка.

С культурой Индии мы знакомим через ежегодную программу «Намастэ, Бхарат». Мы слушаем национальную музыку, любуемся национальными танцами. Образовательный блок по своему объему редко уступает развлекательному. Например, в 2024-м, который был объявлен в России Годом семьи, мы знакомили нашу аудиторию с индийскими семейными традициями и особенностями церемонии бракосочетания, читали выдержки из классических текстов на древних языках. Каждую весну центр проводит день индийских танцев «Нартака» и мастер-классы. В прошлый раз мы знакомили зрителей с искусством абхинаи – танцевальной драмой, где сюжет раскрывается с помощью мимики, жестов и эмоций. С нами сотрудничают настоящие мастера – например, девушка, которая ранее у себя на родине преподавала искусство одного из самых сложных танцев Индии – бхаратанатьям.

Такие события очень важны, потому что позволяют общаться с представителями восточных стран на одном языке – языке культуры. Во время подготовки программ люди знакомятся, завязывают дружеские отношения и, соответственно, выстраиваются те самые горизонтальные связи.

Второе направление деятельности центра – исследовательское. В частности, мы изучаем историю Китая и его коммунистической партии. Большой проект посвящен нашему земляку Ивану Павловичу Минаеву, индологу XIX века, который изучал грамматику языка пали и тексты раннего буддизма. Он посетил Индию, когда та еще была британской колонией, Бирму – современную Мьянму, Шри-Ланку и Непал. Его имя и вклад в развитие научной индологии незаслуженно забыты, и мы это исправляем. Наши сотрудники ознакомились со всеми изданными дневниками ученого, на очереди – исследование неопубликованных материалов в архивах Санкт-Петербурга. Нам удалось восстановить карту маршрута его путешествий. Работа оказалась гораздо сложнее, чем мы полагали: за годы изменились топонимы, многие населенные пункты либо вовсе исчезли, либо были поглощены городами. Тем не менее мы справились. В будущем хотим повторить его маршрут и составить путеводитель.

Центр «Белый Слон» открыт к сотрудничеству со всеми организациями из стран, входящих в нашу целевую аудиторию. Например, к нам обращались представители Вэйхайского профессионального колледжа из Китая. Они проводили курсы «Китайский язык и трансграничная электронная коммерция», а мы по их запросу обеспечивали информационную поддержку.

Китай и Индия – страны, с которыми Россия уже сотрудничает по множеству направлений, в том числе и в рамках БРИКС, и стремится расширять взаимодействие на разных уровнях. Сопоставим ли взаимный интерес?

Это зависит от конкретной страны. Со стороны Китая наблюдается устойчивый и растущий интерес. Например, китайцы очень заинтересованы в том, чтобы в России учили их язык, сами инвестируют в совместные проекты по этому направлению. Они внимательно изучают наше советское прошлое, особенно причины распада СССР, чтобы не допустить подобного сценария у себя. Вообще, китайцы – очень прагматичная нация. Они прекрасно понимают, что добрососедские отношения гораздо выгоднее, чем соперничество, особенно если у стран настолько протяженная граница.

С Индией ситуация выглядит сложнее. Индийцы очень хорошо к нам относятся – впрочем, как и ко всем остальным. Большинство их проектов направлено не конкретно на развитие сотрудничества именно с Россией, а сразу с целым рядом стран. Яркий тому пример – культурные программы, организованные Индийским советом по культурным связям совместно с неправительственной организацией Routes2Roots и Открытым университетом имени Раджариши Тандона в Уттар-Прадеш. У них есть онлайн-занятия по танцам, живописи, музыке. но все они проводятся на хинди или английском. Другой пример: индийцы охотно приезжают к нам получать высшее образование, но те, кто решил связать свою жизнь с наукой, хотят продолжить обучение в Англии, где, с их точки зрения, учиться престижнее. Еще один важный показатель – в Индии очень мало вузов, где есть отдельная специальность «русский язык» на бакалавриате. Подытоживая: индийцы готовы с нами сотрудничать, но работа с россиянами не является для них приоритетным направлением. Впрочем, отмечу, что они с большой готовностью и интересом участвуют во всех проектах нашего центра.

Предположу, что в обозримом будущем аудитория центра «Белый Слон» будет только расширяться?

Я занимаюсь развитием отношений со странами азиатского региона уже 12 лет, и с уверенностью могу сказать, что интерес к сотрудничеству в последние годы растет в геометрической прогрессии. К нам стали чаще обращаться с запросами на изучение китайского языка. Заметно увеличилось число участников наших публичных мероприятий. Этому, конечно, способствует не только сближение между странами на высшем уровне, но и отмена виз: все больше наших соотечественников посещают Китай, влюбляются в него и хотят постичь его культуру.

Не менее важно и то, что наконец проснулся наш бизнес. Раньше эксперты из предпринимательской среды, к которым мы обращались, с опаской относились к перспективам сотрудничества с восточными странами. Их смущали вопросы, связанные с логистикой и, как следствие, с экономической эффективностью. Сейчас все наоборот: представители бизнеса сами приглашают нас для консультаций. Причем запросов стало так много, что в скором времени мы планируем запустить проект по содействию представителям бизнес-среды.

Как известно, спрос рождает предложение. Так, с просьбой помочь наладить бизнес-связи к нам обратились представители Казахстана. Да, мы не работаем со странами СНГ, но выступим как партнеры и поделимся своим опытом и связями. В конце концов, чем больше интерес к сотрудничеству, тем важнее становится публичная дипломатия. Поэтому мы продолжим заниматься проектами в области культуры, которые уже полюбились участникам и посетителям наших мероприятий.

Текст: Игнат Матейкин

Фото: Д. Кребс, К. Мёд, архив Центра «Белый Слон»