РГМЖурнал
В наследство от Советского Союза Россия получила социально ориентированное трудовое законодательство, особо сфокусированное на аспектах, связанных с воспитанием детей. Будущие и действующие мамы имеют право уходить в длительный отпуск по беременности и по уходу за ребенком, пользоваться доступом к бесплатной медицине и образованию. В то же время из-за забюрократизированности системы женщины не всегда понимают, как этими правами воспользоваться. Можно обратиться в одну из множества организаций, готовых подстраховать в случае непредвиденных ситуаций, но и здесь нередко желание помочь разбивается об ограничения, лежащие в юридической плоскости. С этими трудностями на личном опыте столкнулась юрист и правозащитник Виктория Рашина – и, разобравшись во всех нюансах законодательства, создала проект «Мама в праве», направленный на оказание родителям юридической помощи.
Социальная работа изменила привычный распорядок жизни: так, в августе 2024 года Виктория в числе первых общественников оказалась в Курске в момент вторжения войск противника на территорию области. Информации о том, что происходит в приграничье, практически не было – даже журналисты отказывались ехать туда из соображений безопасности. Нашей собеседнице удалось снять редкие кадры, которые попали в мировые блоги и СМИ, а также познакомиться с людьми, которые круглосуточно прилагали все возможные усилия, чтобы помочь вынужденным переселенцам. Большинство таких добровольцев составляли женщины, не уступавшие мужчинам в самообладании и отваге. Возникла идея снять о них фильм, и так появился еще один проект – «Женщины-герои».
В интервью РГМ.Журналу общественный деятель, руководитель автономной некоммерческой организации «Мама в праве» и автор медиапроекта «Женщины-герои» Виктория Рашина сравнила отечественное трудовое законодательство с мировой практикой, рассказала о том, что сегодня в России влияет на готовность к рождению ребенка, а что – сподвигает женщин отправляться в горячие точки.
Виктория, что вас побудило обратиться к общественной деятельности?
Все началось с детства. Мои родители – пассионарные люди, неравнодушные к чужим проблемам. В 1990-е годы они активно помогали детским домам – например, мы отвозили туда одежду, которую папа покупал на свои деньги. Мне повезло не только с родителями, но и с педагогами, которые помогли понять, насколько важно приносить пользу обществу и заботиться об окружающей среде. После школы я поступила в Московский государственный юридический университет имени Кутафина, и выбранная специальность определила мое будущее. Ко мне, как к юристу, часто обращались за помощью, и я начала воспринимать свою профессию как миссию.
Так сложилось, что я и две мои подруги стали мамами примерно в одно и то же время. Когда появились собственные дети, мы поняли, с каким количеством вызовов и проблем сталкивается женщина. Даже мы, к моменту появления детей уже высококвалифицированные юристы, твердо стоящие на ногах, неожиданно столкнулись с вопросами: куда идти, как вставать на учет, что нужно сделать для получения выплат и пособий? А уж если мы со своим опытом сталкиваемся с подобными трудностями, то каково женщинам, которые имеют самое общее представление о законах, нормах, работе различных органов? Осознав проблему, мы с подругами создали в социальных сетях канал, где просто делились своими наработками, публиковали понятные каждому инструкции, как и что делать, куда обращаться, а если есть необходимость – куда жаловаться.
Этот проект оказался невероятно востребованным: меньше, чем за год вокруг нашей платформы объединилось больше ста тысяч женщин – и это в 2015 году, когда алгоритмы соцсетей работали гораздо хуже, чем сегодня. Такой интерес побудил нас зарегистрировать некоммерческую организацию и начать работать на более профессиональном уровне. Мы стали привлекать волонтеров, создавать проекты, подавать заявки на конкурсы Фонда президентских грантов и уже пять раз получили от него поддержку.
Речь идет о проекте «Мама в праве»?
Да. Обратите внимание, на русском языке правильнее было бы назвать проект «Мама вправе», то есть это два слова, но мы решили немного обыграть смысл в соответствии с юридическим аспектом нашей инициативы, так появилось словосочетание «Мама в праве». Также важно понимать, что аудитория нашей организации не ограничена только женщинами: по мере того, как наш проект становился все популярнее, к нам стали обращаться и мужчины, и им мы тоже помогаем. К сожалению, ситуацию бывают разные и случается, что помощь нужна и одиноким отцам, и бабушкам, и дедушкам.
В каких именно случаях вы оказываете помощь?
Практически во всех ситуациях, когда родителям нужна юридическая поддержка. Сейчас мы сталкиваемся с большим количеством запросов, связанных с взысканием алиментов. Не буду говорить, кто оказывается неплательщиком, мама или папа, потому что по закону родители, которые проживают отдельно от детей, обязаны их содержать. Второй по популярности запрос связан с выплатой пособий, то есть с ситуациями, когда семьи по тем или иным причинам не могут получить государственную поддержку. Чаще это происходит из-за незнания родителями законов, но нередки случаи, когда органы, ответственные за назначение и выплату пособий, допускают ошибки. Мы помогаем собирать документы, обжаловать отказ и так далее. Большое внимание уделяем правовому просвещению. К сожалению, у многих сограждан низкая правовая грамотность. Мы объясняем, на что люди могут претендовать, даем четкие инструкции, по каким вопросам и куда именно им обращаться.
Самая деликатная категория дел, которыми мы занимаемся, связана с определением порядка общения детей и родителей в случае конфликта между взрослыми. Как показывает наша практика, очень часто случаются истории, когда родитель после расторжения брака или даже еще до факта развода увозит или прячет детей, а другой родитель вынужден их искать.
Достаточно ли, с вашей точки зрения, в России женщины защищены на институциональном уровне?
С какой стороны посмотреть. В России общество и государство налагают на женщин много обязательств. За примером далеко ходить не нужно. Все мы слышим о демографическом кризисе и о том, что женщины должны больше рожать. Но ведь, кроме этого, она должна еще воспитывать детей, которых уже родила, в большинстве семей на ее плечи ложится домашняя работа – уборка, глажка, готовка, а многие еще должны и работать. В этом контексте нагрузка, с которой сталкивается женщина, ее обязанности несоизмеримы с теми правами, которые у нее есть.
На самом деле, в России очень хорошо развито трудовое законодательство. В нем предусмотрен отпуск по беременности, по родам и даже отпуск по уходу за ребенком. В последний, кстати, может уйти или мама, или папа – как в семье между собой решат. К тому же женщину не могут уволить только потому, что она беременна или потому, что у нее на руках малолетний ребенок; ей не могут установить испытательный срок, привлечь к сверхурочным работам.
Казалось бы, все хорошо. Но почему тогда женщины не рожают вовсе или ограничиваются одним ребенком? Как показал опрос, который мы проводили совместно с Народным фронтом, женщина готова рожать только тогда, когда чувствует уверенность в завтрашнем дне. И здесь все не так безоблачно, как хотелось бы. Например, когда мама уходит в отпуск по уходу за ребенком, ее доходы резко сокращаются, и их часто оказывается недостаточно для поддержания достойного уровня жизни. А если у женщины не сложились отношения, и она поднимает ребенка в одиночку, то тут пособия даже вместе с алиментами едва ли хватит. Если же произошло несчастье и она осталась вдовой, то, да, государство предусматривает пособие по потере кормильца – но оно мизерное. Получается, с точки зрения законов в России все в порядке, а вот непосредственно финансовой поддержки со стороны государства явно недостаточно, механизмы нужно дорабатывать.
В мире ситуация с поддержкой женщин лучше?
Наоборот, и на общем фоне Россия выглядит достойно. Очень часто приводят в пример Израиль с его соцпрограммами поддержки – но там нет таких длительных отпусков по уходу за ребенком, когда за тобой сохраняется рабочее место. Практически нигде в мире нет. Это наследие Советского Союза, и само слово «декрет», «декретный отпуск» нас отсылает к временам, когда так называли нормативно-правовые акты. Так что пока в Америке и Европе только набирали обороты феминистские движения, у нас усилиями Александры Коллонтай было сделано очень многое для защиты прав женщин и детей. К тому же у нас бесплатные детские сады, школы, медицина, перинатальные центры. Вообще для благополучной семьи упомянутые мной проблемы просто неактуальны. Но вот когда мы говорим о той задаче, которую государство ставит перед женщиной, то нам нужно больше прав и больше гарантий.
Помимо программ господдержки, в России существует большое количество благотворительных организаций, которые занимаются поддержкой мам и детей. Достаточно ли их усилий для того, чтобы женщина не осталась один на один со своими проблемами?
Ситуация не так однозначна, как может показаться на первый взгляд. Все эти организации действуют в рамках уставов и официальных документов, которые определяют целевые аудитории, с которыми они должны работать. А работают они, как правило, с людьми, находящимися в кризисной ситуации, – малоимущими, многодетными семьями, семьями с детьми-инвалидами и так далее. Однако нередко бывает так, что со сложностями сталкиваются и благополучные семьи.
Приведу злободневный пример. В дом попал беспилотник, квартира сгорела дотла. Формально семья, лишившаяся жилья, к целевой аудитории фонда не относится. Сам же фонд должен отчитываться, на что были направлены те или иные средства. В результате возникает юридическая нестыковка: де-факто человек нуждается в помощи, он оказался в уязвимом положении, но де-юре фонд не может его взять под опеку, так как формально он не относится к целевой аудитории.
К сожалению, такие нестыковки встречаются достаточно часто. Например, недавно в нашу организацию обратилась женщина, которая впервые в жизни столкнулась с домашним насилием. Так бывает. Благополучная московская семья, ничего не предвещало беды, но в двенадцать ночи женщина оказывается в дежурной части, в домашнем халате и с ребенком на руках. У «Мамы в праве» нет кризисных центров – мы оказываем только правовую помощь, но у нас есть памятка, куда обратиться в случае возникновения подобных ситуаций. Однако в кризисном центре ее отказались принять. Причина – в прописке. Женщина фактически живет в Москве, но зарегистрирована в Барнауле, а по уставу тот центр, в который она обратилась, может принимать только жителей столичного региона. Разумеется, женщина не осталась на улице – мы сами скинулись деньгами и за свой счет сняли ей номер в ближайшем отеле.
Конечно, замечательно, что в России существует большое количество кризисных центров и благотворительных организаций, которые помогают женщинам. Но, как видим, иногда возникают ситуации, когда родители могут рассчитывать только на помощь близких. Причем подобные случаи происходят и на институциональном уровне. В своей практике я столкнулась с историей, когда у многодетной семьи сгорела квартира. Мама обратилась в местную администрацию с просьбой выделить ей временное жилье. От органов опеки она получила не только отказ, но и напоминание, что родители самостоятельно несут ответственность и обязательства за обеспечение своих детей жильем. Если же временно такая возможность отсутствует, то детей можно направить в специализированное учреждение. Проще говоря, ей сказали: «Пока вы делаете ремонт, сдайте своих чад в детский дом». К счастью, такие случаи бывают очень редко и связаны в основном с человеческим фактором, когда конкретный сотрудник конкретного органа решает вопросы формально. В целом же, еще раз подчеркну, ситуация с поддержкой матерей в России держится на очень хорошем уровне.
Вы уделяете немало внимания не только женщинам, которые нуждаются в дополнительной поддержке, но и женщинам, которые сами готовы ее оказать и выступают опорой для ближних. Я имею в виду проект «Женщины-герои». Расскажите, с чего все начиналось?
Мне всегда была интересна сфера социальных медиа, сегодня это самый эффективный канал трансляции информации, смыслов. Если телевидение смотрят по большей части представители старшего поколения, то мы предпочитаем получать информацию из соцсетей и мессенджеров. Мне захотелось разобраться, как это работает, попробовать развиваться в этом направлении. Во время обучения в «Мастерской новых медиа» я задумалась над тем, что России сейчас нужны новые герои, современные и непридуманные. И таких рождают события, разворачивающиеся здесь и сейчас. В этом я убедилась на личном опыте. Сразу после вторжения ВСУ в Курскую область я поехала туда как волонтер. Никогда раньше мне не приходилось видеть так близко смерть и человеческое горе. Навсегда запомнила семью, которая спасалась на двух машинах. Одна доехала, а вторая – нет.
В здании курского цирка был развернут самый крупный штаб помощи и пункт временного размещения вынужденных переселенцев. На площади перед ним в течение нескольких месяцев яблоку было негде упасть: с раннего утра до позднего вечера люди стояли в очередях, чтобы получить помощь, здесь же разгружались фуры с гуманитаркой… И среди этого вавилонского столпотворения находились те, кто приводили хаос в систему. Тогда же мне довелось побывать в госпиталях, где женщины днем и ночью, позабыв про свои дела, помогали людям. Затем я попала в медпункты на линии боевого соприкосновения, где стабилизируют физиологическое состояние бойцов перед эвакуацией. И там трудились, спасали жизни молодые девчонки.
Поскольку я приехала с камерой – а на тот момент там было не так много журналистов, – друзья просили подснять для них материалы. Постепенно у меня скопилось много историй и интервью, в том числе с женщинами. Я поняла, что это и есть настоящие герои современности – и решила снять про них фильм. Ведь, с одной стороны, война – совершенно не женское дело, а с другой, огромное количество женщин вовлечено в волонтерскую гуманитарную деятельность. По официальной статистике Минобороны, больше тысячи женщин находится в зоне СВО, и многие из них отмечены государственными наградами. Например, уже после создания первого цикла «Женщин-героев» я познакомилась с Людмилой Болилая, военным медиком, Героем России. Она совершила настоящий подвиг – закрыла собой бойца. О ней я расскажу в своем втором документальном фильме.
Тогда как первый цикл был посвящен женщинам, так или иначе связанным с Курском и событиями в области, во следующем мы хотим рассказать про женщин из других регионов России. Сейчас снимаем сюжеты, которые будут объединены названием «Женщины-герои: война и мир». Это будут документально-художественные фильмы о женщинах, которые оставляют мирную жизнь и отправляются на войну, и о ветеранах боевых действий, которые, наоборот, возвращаются к мирной жизни. Многим, кто возвращается с фронта, нужна реабилитация, помощь в социализации, и женщины в этом отношении не исключение.
Меняется ли как-то жизнь ваших героинь после того, как вы рассказываете миру их истории?
Не могу сказать, что их жизни кардинально меняются. Другое дело, что вместе мы проживали важные жизненные этапы. Например, были съемки, в которых все пошло не по плану. Мы снимали сюжет о Елене Касимовой с позывным «Рысь» – военном медике, командире группы эвакуации раненых из Курского приграничья. Причем она не только помогала бойцам, но и оставалась единственным медицинским работником на несколько приграничных населенных пунктов.
К началу съемок мы уже знали, что ее младший сын пропал без вести и, как любая мать, Елена ждала его живым. Она гнала от себя плохие мысли, а мы старались не затрагивать эту тему. В последний съемочный день, когда уже ничего нельзя перенести, Елена звонит нам и говорит, что не сможет прийти на интервью: эвакуировали тело ее пропавшего без вести сына. Мы попросили разрешить нам быть с ней в этот момент, и женщина согласилась. Сняли весь процесс передачи тела, перевозки гроба, отпевания. После она все же решилась на запланированное интервью.
Спустя какое-то время на мой вопрос, почему она все-таки решила довести съемки до конца, Елена ответила, что сделала это в память о своем сыне. Во время самого интервью нам удалось донести до нее мысль, что ее сын – герой, как и она сама, спасающая жизни бойцов. Закрывшись от внешнего мира, отдавшись горю и уйдя со службы, она не исправит ничего. И Елена согласилась, сказав, что сын ей этого не простил бы. Конечно, нельзя сказать, что участие в нашем проекте изменило ее жизнь, но нам удалось ее поддержать, и это очень важно.
С другой героиней, добровольцем интернациональной бригады «Пятнашка» Маргаритой Киселевой, мы ездили в Крым в арт-кластер «Таврида» на учебную программу «СВОё кино». Программа направлена на создание кино- и медиапроектов, осмысляющих и сохраняющих личные истории очевидцев специальной военной операции. В результате Маргарита создала проект документального фильма про иностранцев из Италии, Франции, Южной Америки, Балкан, которые приезжают в Россию, считая нашу страну своего рода ковчегом спасения. Выходит, мы помогли нашей героине реализоваться в мире кино.
Вообще с арт-кластером «Таврида» мы очень тесно сотрудничаем. Например, однажды я обратилась к коллегам с предложением провести совместную программу по реабилитации через творчество для героинь наших фильмов, для женщин военнослужащих, военкоров, волонтеров и добровольцев. Так появился трехдневный курс «Женщины-герои: опора на искусство». Арт-кластер стал для них местом творческой реабилитации – девчонки просто возвращались к себе, к своей женской природе, потому что, скажем честно, женщина на фронте все же перенимает некоторые мужские качества. Она становится более резкой, суровой, но сила-то женщины, прежде всего, в ее слабости. Эти несколько дней на берегу Черного моря в Крыму помогли нашим героиням восполнить жизненную энергию.
Женщины, которые вовлекаются в наш проект, сформировали свое собственное сообщество. Они дружат, созваниваются, ездят друг другу в гости. Проект развивается, и люди в нем развиваются уже без нашего участия. И это здорово.
Текст: Владимир Барачатов
Фото: архив Виктории Рашиной
