РГМЖурнал
Русско-сербская дружба исторически держится на трех китах – общей вере, российском вкладе в развитие Балканского региона и взаимной открытости. Из века в век русские цари делали щедрые пожертвования балканским монастырям, инженеры возводили мосты, а дипломаты помогали сербам поступать в российские вузы.
Сегодня рецепт сохранения дружеских отношений тот же, что и раньше, разве что в наши дни в силу объективных факторов главным становится третий кит – искренняя заинтересованность в сохранении связей именно на человеческом уровне. Иными словами, кратно возрастают ценность и вес народной дипломатии.
В первой части большого интервью РГМ.Журналу руководитель Отдела Балканских исследований Института стран СНГ Павел Бушуев рассказал о специфике разных стран Балканского региона и их связях с Россией. В продолжение беседы мы поговорили о важности гражданского взаимодействия, о русском языке в бывшей Югославии и его популярности в регионе сейчас, а также о «Мобильной клинике» Русской Гуманитарной Миссии как о примере образцового социального проекта для сербского населения.
Какие российские организации, связанные с народной дипломатией, играют сегодня наиболее заметную роль на Балканах?
Особняком, конечно, стоят Русские дома. Они не относятся к неправительственным организациям, но именно им удалось заметнее всего заявить о себе в наших взаимоотношениях. Непосредственно неправительственных российских организаций в регионе критически мало, особенно по сравнению с западными. Сами сербы, стараясь заполнить вакуум, создают общества дружбы с Россией – своего рода культурные центры. Их очень много, даже в небольшом городе может быть несколько подобных объединений. Другое дело, что между собой они конкурируют и не хотят объединяться. В результате такие сообщества насчитывают зачастую всего по 10–20 человек, которые ожесточенно спорят друг с другом, кто из них больший друг России. Однако это уже отдельные национальные особенности, вопрос в другом – где встречное движение со стороны России?
Пожалуй, кроме «Русской Гуманитарной Миссии» сходу сложно назвать хоть одну организацию, которая так же эффективно занималась бы регионом и четко понимала его специфику. Последнее особенно важно. Русофилы, которые приходят в русско-сербские организации, ищут то, что созвучно их собственным мыслям, и если им предлагать обратное, то толка от работы такого объединения не будет никакого. Вообще, сербы – народ, который за словом в карман не лезет, и если им не нравится та или иная повестка, они не постесняются доходчиво это объяснить.
Небольшое поступательное проникновение наших некоммерческих объединений на Балканы все же, к счастью, имеет место. Недавно открылась российская неправительственная организация «Балканский деловой клуб», с которой я активно сотрудничаю. К сожалению, из-за пандемии, а затем начавшейся СВО мы только начинаем набирать обороты. В скором времени планируется открытие офиса еще одного некоммерческого объединения из России.
Движение есть, но по-прежнему все это – капля в море. К тому же то небольшое количество неправительственных организаций, которые работают на Балканах, недостаточно хорошо координируют свою работу со СМИ. Нужна общая повестка и пул информационных ресурсов, которые освещают происходящее. Работая в ТАСС, я даже не знал о ряде акций, которые проводила та же «Русская Гуманитарная Миссия», а когда узнавал, становилось очень обидно, что не смог их осветить, потому что они действительно заслуживают внимания.
Например, «Мобильная клиника» с российскими врачами, которые приезжают в сербскую глубинку и ведут прием населения. Этот проект демонстрирует прекрасное понимание командой РГМ специфики региона. На первый взгляд может показаться, что у акции сравнительно небольшой охват, но сербы-то понимают, насколько сложно добираться до отдаленных деревень, преодолевая огромные расстояния по горным серпантинам. Эта работа – вклад в будущее, потому что благодаря «Мобильной клинике» кто-то сможет родить, у кого-то дольше проживут родители, а кто-то вовремя узнает и сможет остановить развитие опасного заболевания.
Народной дипломатией проще заниматься, если говорить на одном языке. Во многих балканских странах всегда был довольно высокий интерес не только к России, но и к изучению русского. Эта тенденция актуальна и сегодня?
На этот вопрос нельзя ответить словами «раньше было хорошо, а сейчас стало хуже». Вопреки расхожему мнению, и раньше было не сильно хорошо. Да, в Югославии русский язык был во всех или практически во всех школах, но преподавали его примерно так же, как в Советском Союзе английский или немецкий. Иногда складывается ощущение, что учителя были заинтересованы в том, чтобы ни один советский гражданин не смог ни о чем договориться с иностранцем и не выдать случайно какой-нибудь секрет. В большинстве своем выпускники сербских школ, изучавшие русский, владели только набором самых общеупотребительных фраз. За последние лет десять, общаясь со старшим поколением, заканчивавшим еще югославские школы, я только пару раз встречал людей, которые неплохо владели русским, – и было очевидно, что они изучали его где-то еще. Получается, на протокольном уровне в Югославии русский язык был общедоступен, но на деле преподавался плохо.
Сегодня, конечно, русский язык в Сербии уступает позиции языкам европейским. Активно идет процесс переманивания сербских кадров в другие страны, причем средства для достижения этой цели используются самые разные. Например, в одном сербском авторитетном издании не так давно вышла статья, в которой рассказывалось, что наметилась страшная тенденция – немцы занимаются «хищением умов», и приводились данные, в соответствии с которыми немецкие вузы окончило 50 тысяч сербов, а домой из них вернулось только 5 тысяч. Ну, а ниже… контактный телефон агентств, помогающих поступить в вуз или устроиться на работу в Германии.
К тому же сейчас Европа гораздо ближе и доступнее сербам. Стоимость рейса в Москву сопоставима со стоимостью перелета в Нью-Йорк, а билеты в Испанию, Францию или Турцию стоят порядка 50 евро. Нет ничего удивительного в том, что сербы устремляются туда, где дешевле. Ну, а в поездке, разумеется, люди знакомятся с местным бытом, с культурой, проникаются ею, потихоньку подучивают язык…
Статистика говорит не в пользу русского языка. Например, с 2021 по 2023 годы в сербских школах снизилось количество изучающих русский с 127 тысяч до 60 – больше, чем в два раза. Нехватка учеников провоцирует дефицит кадров, учителя не набирают необходимое количество часов на ставку и встают перед выбором – либо менять место работы, либо продолжать трудиться за идею. Как результат, из-за низкой востребованности сербские школы отказываются от русского языка и исключают его из своих программ.
В сложившейся ситуации огромную роль играет работа по продвижению русского языка. В этом деле пальма первенства принадлежит Русскому дому в Белграде, который на протяжении многих десятилетий ведет курсы по изучению языка. Без преувеличения, почти вся русофильская интеллигенция Сербии прошла через эти курсы. «Русская Гуманитарная Миссия» проводит занятия по изучению русского, «Балканский деловой центр» совместно с Институтом стран СНГ недавно тоже запустил онлайн-курсы. Мы выбрали такой формат, чтобы язык могли изучать не только в столице, но и по всей Сербии.
Да, русский теряет свои позиции, но спрос на него по-прежнему есть. Как ни странно, он популярен в сербских диаспорах за рубежом. Многие учат его самостоятельно, пользуясь контентом, размещенном на видеоплатформах.
Как вы уже отметили, в Сербии очень много обществ русско-сербской дружбы. Они как-то помогают покрывать спрос на изучение русского языка или же их вклад скорее символический?
Чаще всего у таких обществ нет возможности предоставлять услуги по изучению русского языка. По меньшей мере, для этого нужен хороший специалист и возможность оплачивать его работу. Если то или иное общество запускает курсы по изучению русского языка, то это говорит о его большой зрелости. Чаще всего такие объединения заняты другой, не менее важной деятельностью: ухаживают за могилами красноармейцев и русских эмигрантов, размещают мемориальные таблички на знаковых местах, знакомят посетителей своих центров с русской культурой, проводя лекции, концерты и кинопоказы.
Какие гуманитарные проекты, инициированные Россией, стали бы сейчас наиболее востребованы на Балканах?
Вопрос гораздо сложнее, чем может показаться. Дело в том, что в представлении сербов Россия – это не только брат, который поможет в любой ситуации, но и страна, у которой есть огромное количество денег. Со времен царя Алексея Михайловича сербские игумены обращались к русскому правителю и получали от него помощь. Из-за такой многовековой традиции сербы немножко избаловались: когда Россия не помогает финансово, у них часто появляется чувство возмущения и обиды.
С другой стороны, их можно понять. Например, мне доводилось общаться с сербом, который с горечью рассказывал, как он, русофил, всю жизнь отстаивает наши общие интересы, однако не получил от России ни одного динара. А его друг пошел по другому пути – по соросовской программе съездил в Штаты, работает на США и получает зарплату, на которую позволил себе покупку машины и квартиры. Так и получается, что один ходит в дырявых ботинках, купленных еще в студенческие годы, а второй – в модной одежде.
Проще говоря, сербские русофилы хотели бы получать прямую финансовую помощь от наших гуманитарных проектов, но мы не можем этого предложить. Вообще, деньги, а точнее, их нехватка – одна из главных проблем в работе наших некоммерческих организаций в Сербии. Да, Россотрудничество выделяет определенные средства, но их недостаточно. В то же время из-за отсутствия финансирования скатываться до уровня, условно говоря, конкурса рисунков, посвященных Масленице, – это тупик. Поэтому очень сложно озвучить конкретные гуманитарные проекты, которые могли бы «выстрелить» в Сербии и при этом не потребовать больших инвестиций, чем те, которые доступны сейчас.
За десять лет, которые я изучаю регион, у меня было много разных идей, как продвинуть нашу народную дипломатию. Я думал об издании книг, о работе с мемориалами, но, пожалуй, имея ограниченное финансирование, правильнее всего отталкиваться от сербского менталитета. Значит, нашим специалистам нужно уметь общаться с местными по душам: становиться своими в компании сербов, обсуждать их проблемы и вселять надежду на то, что однажды все будет лучше. Так уж тут устроены люди, им действительно очень важно честное и открытое общение. Для сербов оно значит больше, чем проведение какого-нибудь конкурса или благотворительного мероприятия.
Возьмем, к примеру, «НИС» – крупнейшую нефтяную компанию Сербии. После покупки контрольного пакета акций этой организации «Газпром» очень многое сделал для страны. Открыл огромное количество компьютерных классов в школах, построил детские и спортивные площадки. Однако все это осталось практически без внимания со стороны сербов. Причина кроется в поведении топ-менеджеров компании, которые за все годы не выучили язык и в целом относились к местным с некоторой долей высокомерия. В результате запомнился именно этот негатив, а то, что целое поколение отучилось в компьютерных классах, открытых этой компанией, осталось за кадром. Так что даже имея большие средства, можно не добиться желаемого эффекта, если не учитывать сербский менталитет. И, наоборот, если понимать его особенности, можно существенно повлиять на сохранение русско-сербской дружбы, не имея должного финансирования.
Поделитесь прогнозом. Балканы продолжат отдаляться от России? Или, может, все же есть потенциал для потепления в наших отношениях?
Прогнозы – дело неблагодарное. Лично мне кажется, что любая власть в Сербии всегда будет находиться под серьезным давлением общества, которое настаивает на сохранении наших отношений. Впереди, думаю, будет и потепление, и сближение.
К тому же, на самом деле за досанкционные годы мы успели сделать не так мало. Например, усилиями российских компаний был построен один из самых красивых православных соборов в Белграде – храм Святого Саввы. Мы восстановили огромное количество могил и некрополей, установили множество памятников – не только в Сербии, но по всем Балканам, в том числе в Хорватии. Сейчас, может быть, все это кажется не таким уж и значимым, но с годами этот вклад будет набирать вес. Тот же храм Святого Саввы постепенно превратится в символ русско-сербского православного братства.
Создавать проекты, которые отзовутся в будущем, – это очень важно. Показательный тому пример – история русского дипломата Николая Гартвига, который на протяжении всей своей карьеры предоставлял жителям Балкан стипендии на обучение в России. В конце дипломатической карьеры он приехал послом в Белград, и оказалось, что значительная часть элиты сербского общества – выпускники Московского и Санкт-Петербургского университетов.
Гартвиг не смог пережить Первую мировую войну. Всю свою жизнь он посвятил развитию Балкан, и при виде того, как Белград превращается в руины, у него случился сердечный приступ. По городу поползли слухи, что его убили австрийцы, и разъяренные сербы чуть ли не по камням разобрали здание австрийского посольства. Похороны русского дипломата до сих пор остаются самым массовым мероприятием в истории Сербии – никакие митинги и протесты не набирали большей численности.
Во многом благодаря фундаменту, который заложил Гартвиг, вскоре после окончания Первой мировой войны на Балканы приехало много представителей нашей интеллигенции – ученых, врачей, профессоров. Показательная цифра: до волны русской эмиграции в Сербии было всего 500 инженеров, а после – 2500. Нужно понимать, что инженер того периода – это универсальный специалист, который может и водопровод в городе провести, и реконструировать монастырь. И именно их вклад в развитие Балкан с годами стал тем фундаментом, на котором сегодня зиждется симпатия и любовь сербов к России. Поэтому для того, чтобы наши братские отношения сохранялись и развивались, нужно фокусироваться как раз на таких проектах, которые с годами будут обретать все большее значение. Если мы продолжим двигаться в этом направлении и координировать свои усилия, то нас ждут очень хорошие перспективы для продолжения отношений.
Текст: Игнат Матейкин
Фото: архив Павла Бушуева
